Страж сумерек
Шрифт:
— Вот к гере учителю мы и наведаемся, — Кнуд Йерде пошел медленнее: прогулки по склону горы утомили музыканта больше, чем он желал показать. — И побыстрее, пока не повстречали драугра.
Темнота окружала тропу плотной стеной. Ларс так и шел, держа револьвер в руке, всю дорогу, до самой соляной границы.
Здание школы стояло без огней. Ставни были прикрыты, и Ларс, как ни старался, не смог заметить ничего подозрительного. Учитель либо спал, либо вообще отсутствовал.
— А если он убрался из Альдбро? — прошептал ленсман. —
— Будем искать, — ответил Кнуд Йеерде. — Разве есть выбор?
Что ж, какой вопрос, такой и ответ.
Они подошли к крыльцу. Замка не было, но, когда Ларс дернул ручку, выяснилось, что дверь не поддается. Заперта изнутри на задвижку.
— Кажется, он дома, — проговорил Кнуд Йерде.
Ларс занес руку, чтобы постучать, но внезапно остановился.
— Нет, — произнес он. — Не стоит. Сначала поглядим.
Почему — он не мог бы сказать и сам, но острое чувство, выработанное за годы службы, подсказывало: толку от шума не будет. Вот и теперь он действовал как разведчик: вместо того, чтобы громким стуком оповестить Эсбена Мерка о визите, ленсман осторожно пробежал вдоль стены к дальней части здания, где, как говорила Эдна, располагалась квартира учителя.
Окна учительского жилища вовсе не были закрыты ставнями, как показалось вначале, но плотные шторы затрудняли обзор. Ларс согнулся и припал к стеклу, выискивая щелку. Старательно вгляделся во мрак комнаты. Все спокойно.
Ларс разочарованно поднялся и, не слишком таясь, подобрался к следующему окну — последнему на фасаде. Оно пряталось за раскидистым кустом сирени, и Ларс сломал пару веток, пока раздвинул крону.
Шторы и тут были задернуты, но свечение, идущее сквозь плотную ткань, подсказало Ларсу — где-то в глубине дома зажжен огонь. Щелочка все же отыскалась: с левого края штора зацепилась за что-то и слегка сдвинулась в сторону. Ларс прижался лбом к стеклу и сумел-таки заглянуть внутрь.
Эсбен Мерк лежал на полу ничком, разбросав руки и ноги в стороны. Неужели тролль до него добрался?
Ларс вскочил и, не медля, врезал локтем по оконной раме. Звякнуло, рассыпаясь, стекло, но ленсман уже ломился в дом, точно медведь.
— Ну и аромат, — Кнуд Йерде осторожно перегнулся через подоконник и пошире открыл рамы. — Он что, неделю пьет?
— Пару дней точно, — Ларс сгреб бакалавра словесности под мышки и потащил к дивану. Эсбен Мерк не очнулся, голова его безвольно упала на грудь. — Я его видел в вечер мальчишника Бьярне, и он уже был под градусом.
Он сложил бесчувственное тело на постель и потряс за плечи. Никакого эффекта это не возымело. Мерк лежал бревно бревном, едва дыша.
— И что теперь? Ждать, пока он проспится? — Ларс с отвращением оглядел комнату, носившую следы полноценного запоя. Бутылки были везде: на заваленном бумагами письменном столе, на стуле, где лежала смятая одежда, раскатились по полу, остановленные мебелью. Сколько же влезло в этого субтильного типа?
Кнуд Йерде тоже решил войти через окно, зацепился за торчащий, точно клык, обломок рамы и, судя по треску ткани и ворчанию, порвал рукав. Пол был усыпан
— Мы не можем ждать, — ответил музыкант. — Времени в обрез. Ларс, принесите чистой воды из колодца.
Он нагнулся и, морщась от волны перегара, пощупал Мерку пульс.
— Будем лечить дедовским методом? — спросил Ларс, вернувшись через пять минут с полным ведром ледяной воды. — Макнем головушку?
— Будем лечить, — ответил Кнуд Йерде, отыскивая относительно чистый стакан, зачерпнул воды из ведра и, осмотрев стол, извлек недопитую бутылку акевита. Добавил в воду, поболтал. — Поищите соль и уголь.
Кнуд Йерде растолок ложкой щепоть крупной столовой соли вместе с извлеченным из очага угольком и всыпал в тот же стакан. Теперь там плескалась мутная черная взвесь.
Ларс слышал, что углем лечат отравления, но это же сколько угля нужно затолкать в Мерка, чтобы он ожил?
Кнуд Йерде поставил стакан, нагнулся и начал негромко проговаривать слова на неизвестном Ларсу языке. Взвесь в стакане начала крутиться маленьким водоворотом.
— Вы, что, колдуете? — изумился Ларс.
Кнуд Йерде сделал знак рукой, чтобы он замолчал. Наконец взвесь в стакане успокоилась.
— Я?! Нет, конечно. Это просто один древний трюк. Протрезвляет. Меня одна ведунья научила, давно, еще в молодости.
— А меня научите? — тут же спросил Ларс. Такое полезное знание нельзя было упускать.
— Если пожелаете. Но не обольщайтесь: на себе не работает. Да и вообще последствия…
Кнуд Йерде двумя пальцами поднял стакан, с видимым отвращением сделал глоток и обернулся к Мерку.
— Теперь нужно заставить его выпить.
— Оклемался? — грубовато спросил Ларс, когда лицо Эсбена Мерка из зеленоватого сделалось просто бледным. — Давай, давай просыпайся…
Совместными усилиями они влили в Эсбена большую часть стакана. Эффект, вопреки сомнениям Ларса, наступил почти сразу же: Мерк зашевелился, забормотал что-то невнятное, словом, начал подавать признаки жизни.
Ларс усадил господина бакалавра поудобнее, подпирая плечом, чтобы тот не сполз в лежачее положение.
Кнуд Йерде снял с кресла стопку книг и бутылки и устроился, откинув голову Выглядел он неважно: лицо сделалось бледным и усталым, да и дышал он как-то учащенно.
Загонял я господина музыканта, тревожно подумал Ларс. А вдруг у него и впрямь чего с сердцем? Надо побыстрее здесь разобраться и домой. Может, лекарства какие нужны. Эдна наверняка знает.
— Да просыпайся ты! — он снова потряс Эсбена Мерка, и на сей раз маневр оказался успешным. Эсбен Мерк открыл глаза.
— Вы кто? — пробормотал он, обводя мутным взглядом комнату и с удивлением взирая попеременно на Кнуда Йерде, на разбитое окно и наконец на Ларса. — А-а, гере ленсман… Выпить желаете?
Кнуд Йерде кашлянул и приложил ладонь к виску. Ларс начал злиться.
— Не желаю! — рявкнул он. — Да и ты не будешь!
— Я? — удивился Мерк и внезапно шмыгнул носом. — Я буду. Я человек пропащий…