Страж сумерек
Шрифт:
— Чуть не забыл! Скажи, приятель, а для чего тебе понадобились пули?
— Пули? — простонал Кнуд Йерде. Он в этот момент очень медленно и сосредоточенно продвигался по стенке к дверям.
— Пули, — подтвердил Ларс. — Серебряные. Те, что ты держишь в кладовке.
— А-а, те пули, — безразлично протянул учитель. — Это я пробовал против мороков на пустоши. А вы откуда…
— Ну и как, помогает?
— Не очень, — признался Мерк. — Говорят, серебро убивает оборотней и прочую нечисть
— Надо запомнить. Бывай, приятель.
Они медленно тащились деревенской окраиной. Кнуд Йерде практически висел на ленсмане, стремительно утратив способность к самостоятельному передвижению. Вид у него был, как у заправского пьянчуги, однако говорил и мыслил он пока еще довольно здраво.
— Могли бы предупредить, — ворчал Ларс. — Я покрепче, я бы и выпил это ваше зелье…
— А как бы я вас тащил, спрашивается, — со стоном ответил музыкант. — Как же мне дурно-то… просто невероятно дурно…
— Ничего, сейчас до дома доберемся. Отлежитесь, кофе выпьете.
Утешение возымело противоположный эффект. Кнуд Йерде резко остановился и отцепился от ленсмана, словно баржа от буксира.
— Вы с ума сошли?! Дома Лив! Как можно в таком виде?
— Вы же не пьяный, — уверил Ларс, но Кнуд Йерде, покачиваясь, облокотился на изгородь, явно намереваясь остаться ночевать под забором.
— Тогда к Тильсенам, — решил Ларс, вытаскивая непокорную баржу из крапивы и принимая обратно на буксир.
Там, конечно, ждала Эдна, и ленсман сомневался, что она обрадуется, увидев брата в таком состоянии, но выберем меньшее зло, как говорится.
Желтый фонарь горел над крыльцом дома Тильсенов. Ночные мотыльки вились вокруг, тычась в стекло, и Снорри Прищур, куривший трубочку на ступеньке, напоминал идола, вырезанного из дубового бревна и поставленного отпугивать нечистую силу — столь бесстрастным и неподвижным было лицо старика. Когда ленсман вынырнул из темноты, таща за собой Кнуда Йерде, Снорри степенно кивнул и с интересом уставился на музыканта.
— Просыпаются, — доложил он. — Фру Астрид уже и один ребятенок. Ничего не помнят, кроме как чай пили и как Бьярне сказал, что не будет жениться… Тетка причитает: Бьярне-то исчез. Но она сонная еще, не оклемалась до конца.
Кнуд Йерде поднял голову, щурясь на свет фонаря.
— В конюшню, — с усилием скомандовал он. — Меня — в конюшню.
— Это где ж вы, господин скьольдинг, так успели нарезаться? — участливо спросил Снорри.
— Где надо, — ответил Ларс. — Слушай, Снорри. Передай фру Астрид: жив ее сынок, здоров. Счастлив. Прощения просит. Чуть позже я зайду и все объясню. И позови сюда госпожу Геллерт да побыстрее и без шума.
— Будет сделано, — Прищур выпустил из трубочки колечко дыма и отправился в дом.
Шальной мотылек врезался Ларсу в лоб, отпрянул. Трепещущие
Ночь заканчивалась.
Глава 21
Поиски
— Барон в отъезде, в городе, — лакей произнес слова так надменно, будто замещал молодого Дальвейга в роли господина усадьбы, если не в титуле. Он смотрел прямо в лицо Ларсу, и ленсман подозревал, что слуга категорически не одобряет щетинистые щеки и мятый мундир.
— А баронесса? — спросила Эдна Геллерт.
Слуга вздернул нос выше и сделал вид, что не расслышал. В Сосновом Утесе Кнуд Йерде и члены его семьи были персоной, как это… и не вспомнить, иностранное слово больно мудреное. Короче, персонами нежелательными.
— Что баронесса? — повысил голос ленсман. Оставить без внимания вопрос представителя власти лакей не посмел.
— Баронесса также в Гёслинге.
— Гере Леннвальд?
— Отбыл вместе с работниками на сеттеры. Можете оставить вашу визитную карточку, я передам…
Ларс поморщился. Визитная карточка! Да он в жизни не имел ничего подобного, и вряд ли заведет.
— Увы, любезный, — ответил он, состроив независимое выражение лица, — не прихватил с собой. Так что будь добр передай словами через рот, если господа вернутся, что ленсман Иверсен желал уведомить о ходе расследования и уточнить некоторые обстоятельства. Запомнишь? Или у тебя память только от серебряной монетки просыпается?
Слуга с кислой физиономией заверил, что обязательно передаст. Дверь закрылась. Ларс и Эдна неторопливо отправились к коляске.
— Нужно отправляться в город, — сказала Эдна, оглядывая дом и парк. Госпожа Геллерт сочла нужным сменить брата при особе ленсмана, словно почетный караул. Сам Кнуд Йерде, придя за эти часы в относительно пристойный вид, отправился домой отпаиваться кофе и бороться с головной болью.
— Вы думаете, они увезли сокровища туда? — Ларс рассеянно разбирал вожжи.
— Не знаю. Возможно, клад еще где-то здесь. В большом доме легче спрятать.
— Мы могли бы обыскать особняк.
Ларс забрался на кучерское сиденье. Воробей, привязанный к коляске, фыркнул. Жеребцу не нравилось топать размеренной рысцой, которую предпочитала лошадь Йерде.
— И как вы себе представляете такой маневр? Без санкции судьи?
Никак. Ларс и сам прекрасно понимал, что это план из области фантазии. Даже если они проберутся в дом незаметно, то вряд ли смогут быстро отыскать драгоценности в незнакомом здании. К тому же Дальвейг не дурак — если он и оставил такое богатство без присмотра, то наверняка упрятал, как следует. А может, и вовсе в банк увез.