Страж сумерек
Шрифт:
Кнуд Йерде сдернул с носа очки, и уже не таясь, закрыл лицо руками.
— Ларс, можно мне воды? Голова кружится…
Ларс отыскал на столе стакан и зачерпнул из ведра. Кнуд Йерде принялся медленно пить. Лоб его блестел от пота.
— Вам дурно? — спросил Ларс.
— Мне омерзительно, — слабо отозвался музыкант. — Эсбен, что вы употребляли?
— Пиво, акевит, потом вино, потом снова акевит, — принялся перечислять Эсбен Мерк. — потом…
— Что-то из этого списка явно было паленым, — пробормотал Кнуд Йерде. — Да и в целом, тот еще коктейль…
— Постойте, — сообразил Ларс. — Вы что же…
—
— Нашел болото, — коротко ответил Мерк.
— Откуда болото? Сплошные камни же…
Эсбен вздохнул.
— Это было как в кошмаре, — ответил он. — Только что под ногами твердая земля, и вдруг — ледяная жижа, и туман, в котором пляшут болотные огни… Я едва не утонул, а если бы не карта, точно бы погиб. Плутал в тумане, замерз до полусмерти, а когда набрел на маленький островок, то так и сидел до самого рассвета. Когда занялось утро, туман понемногу разошелся, оказалось — я сижу на валуне всего-то в паре десятков шагов от кургана. Вот тогда-то я и поверил в колдовство…
Ларс понимающе кивнул. Не одного его проклятые горы окунули в бесовщину с головой: сможешь — выплывешь…
— Но ты не отступился? — проговорил он.
— Нет, — признался Мерк. — Сначала, конечно, перепугался, но потом даже как-то раззадорился. Ведь если легенды не врут насчет колдовства, то и сокровище существует! Оно не просто вымысел, не просто моя безумная мечта! Оно — правда!
Серые глаза бакалавра заблестели, и Ларс поневоле задумался, чего больше в страстном взгляде — жажды богатства или исследовательского пыла.
— Но я не смог пробиться через болото, — взгляд Эсбена потускнел. — Той осенью не смог. А зимой и думать было нечего — морозы усиливают чары, клад опускается в глубины земли. Пришлось ждать полгода, до новой весны. Но и тогда ничего не вышло. Я либо блуждал по самому краю пустоши, либо выбирался на тропу, но тут начинались всякие мерзостные наваждения. В конце концов, я понял, что в одиночку до клада не добраться.
— А ты разве не знал, что следы нужно будет замести? — поинтересовался Ларс.
— Пока считал заклятья выдумками — нет, а после задумался. Поэтому и пошел…
Эсбен Мерк запнулся. Отвел глаза. Кнуд Йерде и Ларс ждали.
— Это необходимо? — уныло протянул Мерк. — Я обещал сохранить дело в тайне и…
— Дело жизни и смерти, — подтвердил Кнуд Йерде. — Возможно, вы спасете жизнь своего напарника. Выбирайте.
Бакалавр покусал губы.
— Я пошел, — слова из него словно вытягивали кузнечными клещами, — к барону Дальвейгу.
— Поворот! — Ларс даже вскочил. — А почему к нему?
— Он тоже интересовался сокровищем. Точнее, они — Дальвейг и его приятель советник Амундсен. Не так как я, более сдержанно, исподволь, но интересовались. Я ведь сразу объявил, что мои интересы чисто научные, этнографические, и ни от кого не скрывался. Как позже оказалось, они меня даже в расчет не брали как конкурента, думали, мол, ездит чудак, сказки собирает. А я, я более наблюдателен, чем кажусь.
— Но все же — почему именно к нему? — уточнил Кнуд Йерде.
— Я же сказал, я наблюдателен, — с некоторым раздражением ответил Эсбен. — Как-то раз в «Золотом гусе» я заметил, что они угощают
— И что, углядели что-нибудь важное? — спросил Ларс.
— Вскоре Амундсен погиб, а барон погрузился в уныние. Целыми днями сидел в «Гусе» и пил. Мать его несколько приструнила, но тут они начали тяжбу с Альдбро и, видимо, Свейну Дальвейгу сделалось не до поисков. До нынешней весны, по крайней мере.
— И вы поладили? — удивился Кнуд Йерде.
— Вполне. Барон при всем своем снобизме честен в ведении дел. У меня была расшифрованная карта и ценные сведения, у него — человек, который помог преодолеть мороки и замести следы. Мы заранее договорились, как разделим клад, и договор свой выполнили в точности…
— Человек?! — поразился Кнуд Йерде. — Следы заметал человек?! Не альв или другой представитель той стороны? Вы уверены, Эсбен?
— Нет, — сознался бакалавр. — Я ведь его почти не видел. Барон привел его с собой, уже ночью, и в тумане лица было не разглядеть. Я запомнил темный плащ, полностью скрывавший фигуру, и более ничего. Он не сказал ни слова, лишь молча выполнил приказы Дальвейга…
— Тогда скорее всего и впрямь человек, — пробормотал Кнуд Йерде. — Народ очень обидчив и откликается на просьбы, но никак не на приказы. Что именно он делал?
— Не знаю. Он жестами велел мне и барону держаться подальше. Кажется, я слышал странные звуки: такие зловещие, заунывные… Вскоре туман разошелся, и мы довольно быстро отыскали тайную тропку, ну, а потом…
Он замолчал, закусил губу.
— Все случилось, когда я был почти у дома. Мы разделили добычу, и я взял свою часть в котле. Погрузил на лошадь. Я шел медленно и все оглядывался: мне казалось, будто за мной следят. А у околицы они напали и отобрали котел… Я даже не видел, кто — представляете? Просто слышал, как смеются два голоса… Глупо. Я ведь так надеялся, и все в одночасье…
— Если вас это утешит, — проговорил Кнуд Йерде. — Те, кто отобрал ваш клад, так же не смогли воспользоваться украденными плодами. Все должно вернуться на круги своя.
— Да, — уныло ответил Эсбен Мерк. — Наверно. Но что мне теперь делать?
— Без понятия. Свои новые цели найдете только вы. Но что бы вы не делали, Эсбен, никогда, слышите вы, никогда больше не смешивайте вино с акевитом. Это невыносимо.
И Кнуд Йерде согнулся, словно от желудочного спазма.
Уже стоя на пороге, Ларс обернулся. Эсбен Мерк, трезвый и взъерошенный, сидел на диване, сгорбившись и глядя на беспорядок и разбитую раму.