Старсайд
Шрифт:
— Больше не приходи сюда, Арис.
Завтрак ждет в фойе моих покоев. Он сервирован на серебряном подносе, на тончайших фарфоровых тарелках с изысканной росписью. Выпечка еще теплая; она обжигает пальцы, когда я разламываю её, и вверх вьется тонкая струйка пара. Масло тает на губах, и я невольно стонаю, когда покрытая сахарной корочкой верхушка нежно касается языка. Я узнаю корицу — редкую пряность, которую мама дала мне попробовать лишь однажды из своей заветной коллекции. Здесь она вплетена между слоями теста. Рядом лежит еще одна похожая булочка с глазурью из цветов апельсина,
Я съедаю всё до последнего кусочка, запивая чашкой дымящегося чая лавандового цвета.
Каково это — просыпаться так каждое утро? Мысли невольно уплывают к Рейкеру, голодающему в конюшне, но я вспоминаю ярость в его взгляде и заставляю себя забыть о нем.
Он принял лекарство. Жар уже спадал. С ним всё будет в порядке.
Прикончив последнюю крошку и допив чай, я откидываюсь на спинку стула, утопая в подушках. Именно в таком виде застает меня стук в дверь спустя несколько минут.
На пороге стоит Вандер; вид у него такой, будто он на ногах уже не первый час. Он не утруждает себя любезностями.
— Если у тебя нет фамильяра-существа, тебе нужны союзы, — просто говорит он.
Внутри что-то болезненно кольнуло при воспоминании о моем драконе. Я хмурюсь.
— Союзы? И как это мне поможет?
Он разворачивается и шагает по коридору; я быстро натягиваю те туфли, что нашла внизу, и следую за ним.
— Что ты знаешь о мечах?
— Я знаю, как их ковать, — отвечаю я. Он кивает — между нами устанавливается молчаливое понимание: Стеллан обучил меня всему, что знал сам. До похода он был кузнецом. — Теперь я знаю, как призывать свой.
— Ты знала, как призвать меня.
Я киваю, вспоминая, как замер лес. Вспоминая, что, как бы сильно Стеллан ни доверял ему, я не могу. По крайней мере, не до конца.
Мы сворачиваем за угол. Коридоры пусты. Нам встречается лишь та самая служанка, Этель; она одаряет меня гневным взглядом, кланяется Вандеру и поспешно уносится прочь. Я помню, как она ворчала, что слишком занята чем-то другим, чтобы возиться с гостями.
— Не каждый меч способен призывать, — говорит он. — И не каждый бессмертный может услышать зов призывателя. — Он сворачивает в еще один коридор. — Но все мечи могут давать клятвы.
Я думаю о короле, требующем клятв на клинках, которые он выдавал своим претендентам. Интересно, сколько из тех претендентов еще живы.
ПЕРЕВЕДЕНО ГРУППОЙ: https://t.me/mousebookagency
ГЛАВА 35
Завтрак ждет в фойе моих покоев. Он сервирован на серебряном подносе, на тончайших фарфоровых тарелках с изысканной росписью. Выпечка еще теплая; она обжигает пальцы, когда я разламываю её, и вверх вьется тонкая струйка пара. Масло тает на губах, и я невольно стонаю, когда покрытая сахарной корочкой верхушка нежно касается языка. Я узнаю корицу — редкую пряность, которую мама дала мне попробовать лишь однажды из своей заветной коллекции. Здесь она вплетена между слоями теста. Рядом лежит еще одна похожая булочка с глазурью из цветов апельсина, которая сладко липнет к небу.
Я съедаю всё до последнего кусочка,
Каково это — просыпаться так каждое утро? Мысли невольно уплывают к Рейкеру, голодающему в конюшне, но я вспоминаю ярость в его взгляде и заставляю себя забыть о нем.
Он принял лекарство. Жар уже спадал. С ним всё будет в порядке.
Прикончив последнюю крошку и допив чай, я откидываюсь на спинку стула, утопая в подушках. Именно в таком виде застает меня стук в дверь спустя несколько минут.
На пороге стоит Вандер; вид у него такой, будто он на ногах уже не первый час. Он не утруждает себя любезностями.
— Если у тебя нет фамильяра-существа, тебе нужны союзы, — просто говорит он.
Внутри что-то болезненно кольнуло при воспоминании о моем драконе. Я хмурюсь.
— Союзы? И как это мне поможет?
Он разворачивается и шагает по коридору; я быстро натягиваю те туфли, что нашла внизу, и следую за ним.
— Что ты знаешь о мечах?
— Я знаю, как их ковать, — отвечаю я. Он кивает — между нами устанавливается молчаливое понимание: Стеллан обучил меня всему, что знал сам. До похода он был кузнецом. — Теперь я знаю, как призывать свой.
— Ты знала, как призвать меня.
Я киваю, вспоминая, как замер лес. Вспоминая, что, как бы сильно Стеллан ни доверял ему, я не могу. По крайней мере, не до конца.
Мы сворачиваем за угол. Коридоры пусты. Нам встречается лишь та самая служанка, Этель; она одаряет меня гневным взглядом, кланяется Вандеру и поспешно уносится прочь. Я помню, как она ворчала, что слишком занята чем-то другим, чтобы возиться с гостями.
— Не каждый меч способен призывать, — говорит он. — И не каждый бессмертный может услышать зов призывателя. — Он сворачивает в еще один коридор. — Но все мечи могут давать клятвы.
Я думаю о короле, требующем клятв на клинках, которые он выдавал своим претендентам. Интересно, сколько из тех претендентов еще живы.
При моем молчании Вандер продолжает:
— Клятвы привязываются к самому клинку. Если клятва нарушена… ломается и меч. И, в зависимости от силы связи… ломается и владелец. Понимаешь, спустя долгое время воин и его клинок становятся почти единым целым. Эта связь подобна той, что объединяет всадников и их существ. Особенно когда речь идет о великих мечах, таких как наши.
— Хорошо. И как мне помогут клятвы? — спрашиваю я, когда он, наконец, вводит меня в комнату.
Я замираю, окидывая взглядом ряды и ряды книг. Мы вошли в огромную библиотеку. Посреди нее стоит длинный стол из древнего дерева. Я почти кожей чувствую его историю, его силу.
Без единого слова Вандер вонзает свой меч в центр стола, и из металла выплескивается карта.
Живая, серебряная карта. На ней запечатлены все места, которые я теперь знаю назубок. Призматический Путь. Древо Зверей. И те места, до которых мы еще не добрались, например, Город в Огне. Я протягиваю руку и почти физически ощущаю жар пылающего города. Я сглатываю. Если Рейкер когда-нибудь увидит это, он бросит меня. Я это знаю. Он сам мне говорил. Хорошо, что он заперт в конюшне.