Старсайд

Астер Алекс

Паника пронзает меня.

— Ладно. Не впускайте его в замок. Оставьте в конюшнях, мне плевать! Но я не оставлю его здесь.

Вандер прищуривается, глядя на меня. На мою дерзость. Наконец он вздыхает, словно решив, что спор того не стоит.

Он делает жест воинам в сторону Рейкера. Понадобилось пятеро, чтобы поднять его на ноги. Его голова бессильно поникла — он всё еще без сознания. Я вздрагиваю, надеясь, что он продержится достаточно долго, пока я не найду ему лекарство или лекаря.

Вандер тянется

к своему клинку, который сияет ярко-фиолетовым светом. Божественный меч.

Он вонзает лезвие в землю, и лес исчезает.

ГЛАВА 34

Я приземляюсь на колени. Кости содрогаются, а сердце уходит в пятки. Я вцепляюсь в землю, чтобы не упасть, и поднимаю взгляд на массивные ворота и замок, возвышающийся за ними. Мгновение назад мы были в лесу… а теперь стоим перед раскинувшимся поместьем. Я моргаю.

— Ты… ты перенес нас через портал? — Это слово я никогда не использовала вне контекста маминых сказок или тех моментов, когда мы с сестрой воображали, как открываем дверь и входим в совершенно иной мир.

— Это сделал клинок, — резко отвечает он и направляется к воротам, которые распахиваются при его приближении.

Я оглядываюсь. Рейкера нигде не видно.

— Он будет в конюшнях, как и было предложено, — бормочет Вандер Эврен, идя впереди. Я сглатываю. Рейкер будет чертовски недоволен этим, когда очнется. Если очнется.

Паника ледяным потоком течет по моей крови.

Рейкеру нужно лекарство. И этот бессмертный, которого мне запрещали призывать под страхом смерти, — наш единственный шанс. Мне просто нужно убедить его помочь.

Замок Вандера Эврена выстроен из мерцающего светло-серого камня; высокие сводчатые окна и более десятка серо-голубых башен с острыми, как лезвия, шпилями. Он высится, словно исполинский зверь, превосходя размерами того огромного медведя из леса небесных перьев, а его пики задевают края самых низких облаков.

Я легко могу представить здесь как роскошный бал, так и суровую осаду крепости.

Я следую за Вандером по тропе, усаженной соснами, через внутренний двор, вверх по каменным ступеням и мимо массивных серебряных дверей.

Потолки здесь невероятно высокие, углы украшены резьбой. Сначала идет вестибюль, затем — великолепная двойная лестница, высеченная из чистого мрамора: белого, с серебряными прожилками, похожими на вспышки молний.

Вандер оглядывается на меня, задерживая взгляд на моей покрытой грязью одежде и всё еще окровавленной руке.

— Слуги позаботятся о твоих нуждах. Затем пообедаешь со мной. — Он отворачивается и направляется вверх по лестнице. Я знаю, что должна остаться здесь и ждать слуг. Но я делаю шаг вслед за ним.

Это риск. Он может вышвырнуть меня из поместья за неподчинение или — что больше вяжется с тем ужасом, который охотник испытывал перед

одним его именем — прикончить на месте. Но Вандер лишь вздыхает. Он сжимает мраморные перила так сильно, что его и без того бледные костяшки становятся совсем белыми. Судя по напряженным широким плечам, он в шаге от того, чтобы либо разрубить меня пополам, либо просто сорваться на крик.

К счастью, он выбирает второе.

— Что еще…

— Мне нужно лекарство, — быстро говорю я.

Он хмурится, бегло осматривая меня. Его бровь ползет вверх. — Ты больна?

— Это не для себя.

Это заставляет его помедлить. Я вижу, как тень интереса промелькнула на его лице. — Тебе дорог этот рыцарь?

Мой смех, кажется, ошарашивает его. — Мне дорого мое желание дойти до конца Квестрала.

У меня создается впечатление, что терпение и внимание Вандера тонкие, как игольная нить. Его глаза сияют светло-голубым, цветом самого ясного неба Старсайда, но в них нет ни капли тепла. Они холодны как лед, пока он оглядывает меня, словно я уже и так потратила слишком много его драгоценного времени.

— Пообедаешь со мной. Потом обсудим лекарство. — Он снова поворачивается к лестнице.

Командует мной. Все эти люди вечно, черт возьми, мне приказывают. Наверное, я должна быть благодарна, должна просто заткнуться и слушать, но я встречала достаточно властных мужчин, чтобы знать: они способны проехаться катком по женскому голосу в ту же секунду, когда решат, что она не посмеет заявить о своем.

— А если я не хочу?

От этого он замирает по-хищному неподвижно. Когда он оборачивается снова, он выглядит не только рассерженным, но и искренне сбитым с толку.

— Я наследник самого могущественного дома на Старсайде. Обедать со мной — это честь.

Я смеюсь. Не могу сдержаться.

— Вау. Самый могущественный дом на Старсайде… — Я качаю говолой. — Прошу прощения, я что, должна была поклониться?

Тишина.

Весь дом, кажется, замер, словно сами камни прислушивались к нашему разговору.

Пожалуй, если подумать, это была не лучшая затея — оскорблять наследника самого могущественного дома на Старсайде в его собственном замке, когда мне позарез нужно лекарство, а Рейкер стоит на пороге смерти.

Что бы сделал он? Он уж точно не стал бы съеживаться перед этим бессмертным.

Уверенность, которой у меня не было раньше, удерживает меня на месте. Не дает отступить. Я выдерживаю его взгляд, ожидая следующего шага и надеясь, что он не потянется к своему божественному мечу.

Но Вандер лишь хмурится.

— Какая странная смертная, — произносит он.

Я смерила его гневным взглядом.

— Какой горделивый бессмертный.

Он спускается на одну ступеньку ко мне.

— Стеллан не особо заботился о твоих инстинктах самосохранения, не так ли?