Сплоченные нитью

Стоун Дениз

Мой взгляд то и дело соскальзывает с работы и устремляется ко входу в общую гостиную. Кэмерон сегодня опаздывает. Уже без четверти десять.

Где он? И, что важнее, почему меня это волнует?

— Свен, ты настоящий любимчик преподавателя, — подкалывает его Ибрагим, толкая друга локтем, чтобы сбить.

— Не ревнуй, большой мальчик, — смеётся Свен. — Моя сестра научила меня вязать. — Он пожимает плечами, будто не ломает стереотипы о мачо. — Я раньше вязал свитера для своей игуаны.

Когда Свен показал мне фото крошечной

игуаны в белом свитере, я чуть не описалась от умиления. Уютные и милые животные — моя слабость. Прямо как брутальные футболисты, которые спасают пауков.

Ибрагим искоса смотрит на Свена.

— В Осло водятся игуаны? Разве там для них не слишком холодно?

— Именно поэтому ей нужен был свитер, — смеётся он. — Дафна, а ты продаёшь схему этого шарфа на своём сайте?

— Да! Это один из моих бестселлеров. У меня больше сотни схем, и я постоянно добавляю новые.

— Тогда я обязательно загляну и куплю парочку, — говорит Свен.

— Спасибо, Свен.

Омар, Джун и Таму высунули языки от сосредоточенности.

— Пока Свен осваивает новую подработку, я сомневаюсь, что наши «творения» получится легко продать с аукциона, — размышляет Таму, разглядывая клубок пряжи у себя на коленях.

— С практикой у всех получается лучше, обещаю, — говорю я, надеясь, что не звучу как пошлый мотивационный плакат. — Эти шарфы сделаны с любовью, и это главное.

— Наверное, — скептически отвечает Таму.

— Мы справимся. Так же, как разберёмся с тактикой Хастинга на поле, — уверенно говорит Омар.

Мне хочется расспросить подробнее, но прежде чем я успеваю, Джун спрашивает.

— Ты же сегодня анонсируешь свой вязальный лагерь, да?

Нервы ёкают от волнения. После статьи в «Stone Times» месяц назад я получила огромную поддержку от своего вязального сообщества. Мы с мамой даже подсчитали примерный бюджет мероприятия. Я собрала список спонсоров — от поставщиков пряжи до организаций по ментальному здоровью, — которые могут помочь снизить расходы. Несмотря на тревогу, всё идёт хорошо.

— Да, сегодня большой анонс, — бросаю взгляд на часы. — Вообще, мне скоро надо идти готовиться.

— Если ты смогла научить вязать таких безнадёжных, как мы, твои подписчики будут в восторге, — заявляет Ибрагим своим фирменным громким голосом.

Все одобрительно кричат.

После стольких лет, когда мой круг общения ограничивался сестрой, мамами и онлайн-сообществом, я наконец осознала, как сильно мне не хватало этого. Три месяца моего «Года Да», и риски уже окупаются сторицей. Мне нравится это чувство принадлежности. А вязальный ретрит только усилит его.

— Спасибо, ребята. — Складываю вещи в сумку и перекидываю её через плечо. — В это же время на следующей неделе.

— Спокойной ночи, Даф! — хором отвечают они.

В холле у почтовых ящиков лежит стопка посылок с моим именем. Я разминаю шею, готовясь к единственному виду спорта, который мне действительно нравится:

таскать PR-боксы вверх и вниз по трём лестничным пролётам.

Зато после этой кардиотренировки у меня будет куча новой пряжи.

Самое приятное в моей работе — это сотрудничество с любимыми брендами. Доход со стримов стабилен, но спонсорские коллаборации дают дополнительный импульс.

Определённо достаточный, чтобы вложиться в ретрит!

Я хватаю самый большой ящик, с трудом удерживая его неуклюжий размер, и начинаю подниматься. На последнем пролёте руки уже дрожат от напряжения. Казалось бы, пряжа не должна быть такой тяжёлой, но бёдра просто горят. Нога цепляется за ступеньку, я спотыкаюсь, и коробка вот-вот выскользнет из рук.

— Нужна помощь? — сзади раздаётся голос.

Не просто голос. Голос Кэмерона.

Конечно, это он.

Я оборачиваюсь. Он стоит, держа остальные мои коробки, сложенные, как башня в Дженге, в своих сильных руках. Мягкий свет коридора освещает его чёткие, задумчивые черты. Тёмные волосы слегка растрёпаны, будто он только что встал с постели.

Щёки горят, как в тот день, когда он ворвался в мою квартиру, словно сексуальный герой-дезинсектор. Неужели моё тело так жестоко предаёт меня? Он всего лишь мужчина! Красивый, ворчливый, с голосом, от которого мурашки бегут по спине.

И на нём снова это проклятое золотое кольцо в ухе.

Неужели он специально его надел, когда я злюсь на него?

Что скрывается в этих тёмно-карих глазах — привычная смесь озорства и грусти? Я не могу разобрать, да и не важно. Последнее, что мне сейчас нужно, — это пытаться расшифровать его взгляды, действия или эти чертовски сексуальные полуулыбки.

— Разве ты уже не должен сидеть в своей берлоге? Уже больше девяти, — выпаливаю я, тут же осознавая ошибку.

— Следишь за мной?

— Нет. Конечно нет. Просто удивлена, что ты шляешься в такое время, — огрызаюсь я, пытаясь сохранить хладнокровие. Безуспешно. — Что ты делаешь с моими вещами? — Меняю тему, поднимаясь на наш этаж.

— Я просто иду вверх по лестнице.

— И поэтому решил украсть мои коробки и пойти за мной?

— Не знаю, забыла ли ты, но мы соседи. Если не хочешь, чтобы я помог донести, я могу отнести их вниз, а ты потом сама поднимешь, — его тон раздражающе спокоен, но по вздёрнутым бровям видно, что ему это нравится.

— Ладно, но даже не думай, что это значит, что ты прощён. Ты всё ещё должен извиниться за то, что вёл себя как полный мудак. — Он поднимается на ступеньку ближе, наклоняет голову и издаёт свой фирменный ворчащий звук. От этого рычания кровь закипает. — Серьёзно?

Он наклоняет голову, сохраняя молчание. Детский сад. Мне хочется встряхнуть его и увидеть того парня, с которым я была в Сан-Франциско, а не эту статую.

Нет, Дафна. Он не кривая петля, которую можно распустить и перевязать.