Сплоченные нитью

Стоун Дениз

Я поправляю её плед на своих плечах. Мне нравится его уютная тяжесть, и я бы хотел оставить его у себя на кровати, просто чтобы сохранить это ощущение.

— Так, откуда ты в Калифорнии?

— Санта-Круз, родилась и выросла. А ты?

— Округ Марин.

— О, бужно.

Её пальцы снова принимаются набирать петли на спицы. Она работает, как автомат.

— А твои родители? Ты упоминала, что твоя мама владеет этой квартирой?

Она отвечает полуулыбкой.

— Моя мама, Прим, пишет свадебные портреты. Она родилась в

Лондоне. До того, как ваша команда выкупила всё здание, здесь было жильё для молодых художников. В этом городе она встретила мою вторую маму, Дани — бухгалтера из Сан-Франциско. История про противоположности, которые притягиваются.

— Мои родители — то же самое.

Странно — так легко выдавать кусочки информации о себе.

— Художник и бухгалтер?

— Нет. — Я усмехаюсь. — История про противоположности. Мой папа — айтишник, а мама — трёхкратная чемпионка ЖНБА.

— Да, я узнала об этом, когда стала тебя сталкерить. — Пульс ускоряется, и я замираю. Она сразу замечает мой дискомфорт. — Шучу. Ну, почти. Я погуглила тебя. После того, как узнала, кто ты.

Указательный палец впивается в кутикулу, пока нервы берут верх.

— Не верь всему, что читаешь в интернете.

— Я только пролистала первую половину твоей страницы в Википедии. Нужно было убедиться, что ты не преступник, подрабатывающий спортсменом. Всё-таки ты живёшь по соседству.

Лицемерить бессмысленно. Я и сам заглядывал в её аккаунт почти каждый день.

— Справедливо.

Она продолжает щёлкать спицами.

— В ту ночь, когда мы познакомились, ты сказал, что у тебя были сопровождающие. Хочешь рассказать мне о них, Гусь?

Глупое прозвище заставляет меня улыбнуться.

— Я праздновал годовщину родителей в «Benu» со всеми пятью моими братьями и сёстрами.

— Дай угадаю, ты средний ребёнок.

Я пожимаю плечами.

— Да. Две сестры и три брата.

— Это всё объясняет.

Она снова вызывает у меня смех.

— А ты младшая?

— Моя старшая сестра, Джуни, никогда не даёт мне это забыть.

— Всё объясняет, — передразниваю я её.

— Ты не похож на человека из большой семьи. Хотя, конечно, ты мастер по затворничеству в своей комнате и избеганию общения.

— Я общаюсь с людьми, — защищаюсь я.

— С теми, кто не живёт в этом доме? — парирует она.

— С семьёй. — Хотя прошли недели с тех пор, как я в последний раз нормально с ними созванивался. Перед каждой игрой наш общий чат взрывается от сообщений с пожеланиями удачи. Но у меня так и не хватило духу объяснить, что сезон «Линдхерста» пока что не задался, и я — корень проблемы.

— Ты скучаешь по ним? — её голос становится мягче. — Я очень скучаю по своей семье.

Она так открыто говорит о своих чувствах. Я перестаю ковырять кутикулу и крепче прижимаю подушку к груди.

— Да.

— По крайней мере, у тебя здесь есть твоя команда. Они очень милые.

— После сегодняшнего поражения сомневаюсь, что

кто-то из них хочет быть со мной в одной команде.

— Разве не в этом смысл команды? Быть вместе, даже когда проигрываешь?

Теперь она звучит как тренер.

Прежде чем я успеваю ответить, за дверью общего зала раздаётся шум. У Дафны навостряются уши. Я стягиваю оранжевый плед с плеч, бросаю подушку на диван и быстро натягиваю кожаную куртку.

Приглушённый крик доносится из-за двери:

— Кто закрыл дверь?

— Ура! Прибыл спасательный отряд. — Она встаёт. — Мы здесь!

— Дафна? Это ты? — раздаётся громкий удар в дверь. — Мы тебя вытащим!

Я трезвею от осознания, что наш момент подошёл к концу. Когда она проходит мимо, я протягиваю руку и осторожно обхватываю её запястье. Её голубовато-зелёные глаза бросают на меня взгляд через плечо. Чёрт, как же приятно на неё смотреть.

— Я просуну свой номер под твою дверь, — говорю я. — Договорились на следующий понедельник в три?

— Похоже на план. — Она слегка улыбается, и я отпускаю её.

Дверь распахивается, и половина моих товарищей по команде врывается внутрь.

— Хастингс? — голос Окафора заставляет меня встрепенуться.

— Что вы тут вдвоём делали? — Мохамед осматривает игровой автомат, пледы на диване и телевизор.

— Кэмерон попросил урок вязания, — дразнит она.

— Ты поможешь с аукционом для Феми? — подхватывает Окафор. Укол ревности — не романтического свойства, а от осознания, как легко она сошлась с моими товарищами. Я чувствую себя ребёнком в песочнице, который хочет быть частью их дружбы.

— Она имела в виду пауков, — я прочищаю горло. — Я помогал Дафне подготовиться к очередному паучьему ЧП.

— Ещё один паук? — вскрикивает Густафссон, его голос на октаву выше обычного. Я ухмыляюсь этому громиле-футболисту, который, вероятно, может выжать штангу с весом машины, но дрожит при мысли о крошечном пауке. — Я не выносу этих тварей, чувак. Они как маленькие жуткие ниндзя.

Я киваю Дафне и прохожу мимо них.

— Не волнуйся, Густафссон, оставь паучьи битвы мне.

Ребята смотрят на меня в недоумении. Я поднимаюсь наверх, слушая, как из общего зала доносится смех и болтовня. Впервые за месяцы их оживлённость не причиняет мне боли. Заходя в квартиру, я ловлю своё слабое отражение в окне — на моём лице улыбка. В голове начинают роиться идеи, чем заняться с новым другом.

Сердце колотится, ладони потеют. Возможно, у меня появился шанс — после всего этого времени — не просто существовать, а попытаться снова жить.

Кэмерон:

Нужно классное место в Лондоне на понедельник днём.

Куда сходить?

Без прессы. Без телефонов.

Бруклин:

Кэм наконец-то в чате!

После долгого перерыва……………