Сплоченные нитью

Стоун Дениз

Она дрожащим пальцем указывает на пол, переминаясь на диване, будто идёт по раскалённым углям.

— Т-там паук, Свен! Огромный! — её голос дрожит. — У него крылья!

Густафссон издаёт визгливый вопль, совершенно не соответствующий его комплекции, отталкивает меня и запрыгивает на кухонный стул, размахивая руками.

— А-а-а! Оно нас съест!

Они ведут себя так, будто в дом забралась бешеная собака.

— Серьёзно? — стою в дверях. — Это всего лишь паук.

— У меня… — он глотает, бледнея. — Как это называется…Аракнофоби.

—

Арахнофобия¹²? — уточняет Дафна.

Тогда зачем он ворвался к не, а не убежал к себе? Я сдерживаю раздражённый вздох.

— Он огромный! Пожалуйста, избавься от него! — визжит Густафссон.

— Он сам уйдёт, — бурчу я, поворачиваясь к выходу.

Густафссон снова взвизгивает.

— П-подожди…пожалуйста, — дрожащий шёпот Дафны останавливает меня.

Это идиотизм. Ладно. Пофиг. Если я помогу своему товарищу по команде может, это дойдёт до тренера Томпсона, и он решит, что я — командный игрок. Только поэтому. Я просто не даю пауку навредить одному из наших центральных защитников.

Не более того.

И уж точно не потому, что хочу помочь Дафне.

— Где у тебя стаканы? — спрашиваю я.

— Только не убивай его!

Она хмурится, указывая на шкафчик рядом с вытяжкой.

Мне противно, что она думает, будто я причиню вред бедному созданию — он, наверное, просто искал тепла в осенние холода. Вздыхаю, открываю шкаф.

— Убей! — умоляет Густафссон. — Раздави его, Хастингс! Растопчи!

Я беру стакан и случайный конверт со стола. Ловким движением накрываю паука и подсовываю бумагу под стекло.

— Вот, — поднимаю «трофей». — Паук побеждён.

Смотрю на крошечное создание, искажённое стеклом.

Я точно знаю, что ты чувствуешь, приятель.

Поднимаюсь и украдкой оглядываю её квартиру. Над диваном — фотографии: Дафна с семьёй, несколько рисунков — акварельные утки, пряжа со спицами. Самый большой — картина с набережной Санта-Круз. Её дом яркий и уютный: свежие цветы на столе, гора подушек на диване, вязаные вещи повсюду. Полная противоположность моему минималистичному пространству, где только самое необходимое — кровать, стол, стул.

Снова этот сладкий запах. В панике бросаю взгляд в коридор — проверяю, на месте ли пакет со свечами. Нельзя, чтобы она их увидела.

— Теперь ты официально главный пауколов этого здания, — говорит Густафссон. Он всё ещё замер на стуле, смотрит на меня, будто я вот-вот выпущу в комнату демона.

— Не благодари, — отвечаю, стараясь сохранить грубоватый тон. — Серьёзно. Никогда об этом не вспоминай.

— Спасибо, — шепчет Дафна.

Её взгляд прикован ко мне, в нём — облегчение и что-то ещё, чего я не могу понять. Благодарность? Восхищение? Надеюсь.

Я не помню, когда в последний раз кто-то видел во мне что-то хорошее.

— Я…просто сделал, что было нужно, — бормочу

я, преуменьшая свои действия. — Чтобы помочь Густафссону.

Её взгляд снова разжигает жар под кожей, как в ту ночь, когда мы были вместе. Отвратительно, что она имеет такую власть над моими эмоциями.

Запоминаю её розовые щёки, прекрасные ноги и настороженную улыбку — ту, которую не думал увидеть снова после нашей стыки две недели назад. Разворачиваюсь и выхожу, пиная сумку по коридору и следя, чтобы паук не сбежал.

— Спокойной ночи! — кричит Густафссон, когда моя дверь закрывается.

Оказавшись внутри, приоткрываю окно в гостиной и выпускаю паучка на кирпичный подоконник.

— Вот так, малыш.

Он тут же скрывается в темноте.

Закрыв окно, ставлю свечи на тумбочку с ритуальной точностью. Зажигаю «Vanilla Bean Dream» и «Custard Cream» — их ароматы наполняют комнату. Но что-то не так…Её запах был слаще, свежее, как горячее солнце посреди зимы. Зажигаю ещё. Густой дурманящий аромат окутывает меня, как плед, принося странное спокойствие.

Дафна на мгновение по-настоящему понадобилось, чтобы я стал этим самым «рыцарем в потрёпанных доспехах». То, как её губы приоткрылись в лёгком вздохе, когда я поймал паука. То, как она сказала «пожалуйста», будто это была спасительная соломинка.

Быть нужным…это приятно.

Трава под бутсами кажется тяжелее обычного, когда я касаюсь обеих штанг ворот и проверяю липучки на перчатках. Разминка перед новыми командными упражнениями в самом разгаре.

В штрафной площадке я чувствую себя королём. Это единственное место, где у меня всегда была власть и контроль. Но с тех пор, как я начал играть в Премьер-лиге, эта власть стала ускользать.

— Как дела в общежитии? — спрашивает Матос, меняясь со мной местами, пока я готовлюсь к подачам Мёрфи.

— Отлично.

Я приседаю, готовясь к приему мячей.

— Неудачное начало сезона, но победа над «Оквуд Юнайтед» хотя бы подняла нас в таблице.

Двенадцатое место из двадцати. Жалко.

— Нам нужны еще три очка в матче с «Брукфилд Сити».

— Таму уверен в игре, — Матос хлопает в ладоши. — Забивать голы — не проблема «Линдхерста».

Нет. Проблема — это я, судя по всему.

Я ловлю бросок Мёрфи, не теряя контроля, и возвращаю ему мяч, прежде чем поменяться с Матосом.

— Нашей защите нужно сохранять концентрацию.

— Наша защита тебя боится, — говорит Матос.

Мёрфи бьет по воротам, и Матос с легкостью отражает каждый удар. В груди вспыхивает зависть — он действительно хорош. Да, его рефлексы уже не те, но Матос — классный вратарь.

— Знаешь, в юношеской лиге я тренировался у Росси, давным-давно.

— Правда?

— Он был легендарным игроком, но как тренер он не просто давил — он ломал детей.