Солнце Бессонных
Шрифт:
Когда я ложилась в постель, мною владела эйфория. Легкость в душе не давала мне заснуть, я все думала и думала, и перебирала детали дня. Я понимала, что после сегодняшнего, мне будет еще тяжелее. Поэтому я не согласилась на мир с ним. Это бы значило полный отказ от своего спасительного оружия перед обаянием Калеба - сарказма.
Впервые за неделю я не стала пить снотворное, какая разница - он присниться мне в любом случае, только завтра я смогу вспомнить сон. Я пообещала себе, что с понедельника обязательно займусь тем, что постараюсь забыть Калеба, все заходило пугающе далеко.
Для меня ты утро, день и вечер....
Нелегка моя дорога к счастью.
(автор неизвестен)
Пришел новый день и солнце, несомненно, изменило планы Калеба поехать с нами. Его жажда станет сильнее, глаза почернеют вплоть до белков, кожа станет теплее и засветится жемчужной белизной. Если бы не глаза и свет кожи, в солнечный день он был бы почти похож на человека.
Я спустилась вниз, и никого не застав, почувствовала разочарование. Мне хотелось увидеть его и поговорить, пусть даже это будут шутки. И какой огромной была моя радость, когда на холодильнике рядом со своими фотографиями я нашла записку:
"Солнце, и значит сегодня никакого Лутона.
Но спасибо за приглашение, мне было приятно.
Калеб "
Можно подумать, я не догадалась, кто еще мог ее оставить. Но такие мысли были просто защитной реакцией от слез, вот-вот готовых пролиться. После такого, я могла мечтать лишь об одном - чтобы все это писал влюбленный в меня Калеб. Что ж, мечтать не запретишь. Было нелепо мечтать о таком. И слишком наивно. Но так приятно.
Посмотри на себя, а потом на него - шептал мой разум, и я знаю, он был прав. Какая пропасть между нами. И оказалось, что он не только красив, но и с ним есть, о чем поговорить. Этот факт добивал меня изнутри. Будто бы мне мало толканий существа внутри меня. Главное теперь бороться с тем влиянием, которое Калеб обрел в моей жизни, даже не подозревая этого.
Мне хватило полчаса, чтобы поесть и привести себя в порядок. Странно, но мысль о веселой, шумной компании больше меня не пугала. Я надела штаны милитари и свободную футболку, некогда принадлежащую Ричарду - на улице было почти жарко, и все же в портфель полетели куртка и батник. Знала я это непостоянное осеннее солнце. Но ощущать его на лице, после стольких дней дождя, было столь приятно, что я нехотя залезла в машину.
Пока я ехала к дому Бет, в моей голове крутились все моменты нашего совместного вечера с Калебом, словно отрезки киноленты. Некоторые моменты помнились так четко, будто бы вплелись в память. Помня о своем желании стать вампиром, я не хотела, чтобы они пропали или подробности стерлись со временем, поэтому нужно было срочно их записать. Кажется, мой дневник лежал на дне одной из тех 4 коробок, до которых у меня до сих пор не дошли руки. Просто в последнее время не было событий, которые я хотела бы сохранить в своей памяти. Я вела их специально, именно для того, чтобы моя человеческая память, перестав быть таковой, не отобрала всех желанных воспоминаний.
Проезжая по пустынной местности, окруженной лишь лесом, я заметила тень, метнувшуюся рядом с машиной. Я резко затормозила, боясь сбить ненароком какое-нибудь лесное зверье. Но пока я
– Так это был ты!
– в негодовании воскликнула я, подавшись машинально назад.
На его лице играла озорная улыбка, к которой мое сердце не было готово. Оно резко остановилось и потом побежало, перед глазами потемнело.
– Прости, тебе плохо?
– он озабочено придержал мое лицо, заставляя отклониться назад.
– И ты еще спрашиваешь, - пролепетала я, удивляясь, что нахожу в себе силы быть саркастичной.
– Что ты тут делаешь?! На улице солнце, и здесь ездит много машин!
В подтверждение моим словам мимо проехал, приветственно сигналя, викарий из маминого прихода. Что он мог увидеть? Только то, как Калеб обеими руками держит меня за лицо. Всего-то. Я надеялась, что священник никому об этом не расскажет, особенно Самюель.
Я дернулась из рук Калеба, как только машина проехала мимо.
– Что будет, если тебя заметят?
– В твоей машине?
– поинтересовался Калеб, надменно поднимая бровь и забирая руки.
– После тех сплетен, что уже распустила о нас Сеттервин, это будет не самым страшным, - отмахнулась я, - ты прекрасно понимаешь, о чем я. В моей машине безопасно - здесь на окнах специальная пленка, защищающая от света. Но как ты доберешься домой? Ни одной тучи, солнце, скорее всего, на целый день - тебя могут заметить.
– А ты меня отвезти не хочешь?
– засмеялся Калеб и я, наконец, заметила, что одет он по-другому, чем вчера. На нем были джинсы, полинявшие и потертые и простая футболка, местами в краске и жирных пятнах, очень похожих на растворитель. Зато как на нем все это сидело, словно лучшая одежда, пошитая на заказ. Только он мог выглядеть в этом так идеально.
– Еще чего, хватит с тебя и простого "рада была видеть", - надменно, в его стиле приподняв брови, сказала я.
– Кажется, мы вчера заключили мир, - напомнил мне Калеб, лукаво прищурившись.
– Да, только в пакт не входило соглашение о развозе по домам, - съехидничала я, стараясь не замечать его руку, свисающую с моего подголовника.
Он схватил меня за прядь волос и дернул со словами:
– Злюка.
У него определенно было хорошее настроение, которое передавалось мне. Хотелось прижаться к нему и поцеловать. Глупо, как глупо!
– Мне пора ехать, - нехотя напомнила я ему.
– Да, я знаю, просто хотел пожелать удачи.
Он еще раз дернул меня за волосы, словно хотел приблизить мое лицо, но не стал этого делать.
Не дожидаясь, что я скажу, Калеб выскочил наружу и застыл там под согревающими кожу лучами.
Я забыла о дыхании, увидев его. Был ли он для меня красив раньше, я не знала, но теперь, видя его, я понимала, кому поклонялись египтяне. Поистине, бог солнца, прекрасное существо, не человек, но и не бог, с непревзойденной красой. Он не мог не видеть моего восхищенного взгляда. Но все продолжалось лишь короткий миг, и он, будто бы одетый в эту сияющую чистотой и перламутром кожу, исчез средь деревьев.