Солнце Бессонных
Шрифт:
И вот неожиданно, мои желания побыть около него, когда никого рядом нет, стали явью. Но я не могу собрать свои мысли в одно целое, так как его запах и голос заставляют думать лишь об одном.
– Ты не ответила на вопрос, - напомнил мне Калеб. Я устроилась в гостиной и включила телевизор. На спортивном канале не было ни одного матча по хоккею, но я и так подозревала, что этот день закончится просто кошмарно.
– На какой вопрос?
– кажется, у нас входит в привычку говорить короткими фразами.
– Могу ли я поехать с вами?
– Я что, твой отец? Откуда
Его моя шутка не рассмешила, наоборот, Калеб сидел мрачно-спокойный, кажется, его хорошее настроение улетучилось, так же как и мое сегодня с утра. Вот и поделом, нечего тут ослеплять своей улыбкой, бедную беременную девушку!
– Почему ты увиливаешь от вопроса?
– недоумевал он.
– Не хочешь, я не поеду.
– Ой, - взорвалась я, - только не говори, что от одного моего желания зависит, поедешь ты или нет!
Я не понимала, что за игру он затеял. Не нравлюсь я ему, пусть так и будет, но к чему тогда это непонятное поведение? Разрешение просит. К чему все это?
– Просто мне кажется, я тебе не нравлюсь, - без обиняков сказал Калеб и, сложив руки на груди, обвинительно посмотрел на меня.
Как далек он был от истины. Разве нравиться - это подходящее слово? Скорее подходит сохнуть. Я почти готова была поверить, что скоро запишусь в его фан-клуб, а может предложить Сет и Оливье, создать таковой? Вот бы весело мы проводили время, лобызая его постеры на стенах.
Но всего этого сказать ему я не могла. Все-таки гордость хорошая вещь, у меня ее много, готова даже поделиться. Она заставила меня в притворном удивлении раскрыть глаза.
– Неужели такого еще с тобой не случалось? Да, представь, ты мне не нравишься как парень, но если будешь вести себя менее самовлюбленно, с тобой вполне можно общаться.
– Ну, спасибо, а то я переживал, что со мной вообще тебе общаться противно, - скрипнул зубами Калеб. Его взгляд, обращенный ко мне, можно было назвать убийственным, но я ликовала. Одной мне, что ли, страдать от его невнимания?
Зато, наконец, я объяснила для себя, странное внимание с его стороны. Как же я не догадалась раньше? Его удивляло и задевало отсутствие реакции, на которую он привык со стороны девушек. Интересно, он сейчас чувствует хоть малую долю того, что и я, когда понимаю, как он равнодушен ко мне? Вряд ли, для него это лишь вопрос самолюбия.
Минут пять царила тишина, которую не мог нарушить даже звук телевизора. Каждый думал о своем, но я так остро чувствовала его нахождение рядом, что моя кожа покрывалась мурашками. Почему же он не чувствовал наэлектризованности в воздухе, от которой мне становилось трудно дышать? Как можно быть таким притягательным, и ничего не отдавать взамен? Хоть бы раз узнать, как это - когда его губы оказываются на моих. Не знаю только, станет ли мне легче. В любом случае, я решила для себя, что завтра постараюсь незаметно потеряться от остальных, и побыть одной. Сегодняшний вечер в его компании станет сущим испытанием. Тяжело хотеть быть с ним и в то же время избегать его компании, понимая, что потом станет лишь тяжелее.
– Ты так ничего и не
Я машинально пошла на кухню, совершенно не чувствуя голода, зато Калеб не последовал за мной, и я все же смогла немного расслабиться. Пока разогревалась пицца, голод настиг мое утомленное тело, а я с отчаяньем смотрела, как стрелки часов приблизились к шести. Значит еще как минимум четыре часа сплошных терзаний.
Поела я в благословенном спокойствии, не мучимая его присутствием. Меня покинули смятение и усталость, я почти была готова выдержать все эти четыре часа. Растягивая время, я помыла посуду вручную, убрала все, что мне казалось не так лежит. На это ушло еще пятнадцать минут. Вскипятила чайник, заварила чай. Пять минут. Подождала, пока он заварится, и стерла несколько несуществующих пятен со стекол окна. Еще пять минут. Когда я шла с кухни, на часах было уже 6.45, и время моих радостных страданий значительно сократилось. Всего три часа, и я смогу вдоволь насладиться, вспоминая проведенное с Калебом время. Не спеша, я прошла в гостиную.
Телевизор был включен на канале "Дискавери", шла передача о второй мировой войне, Калеб смотрел на экран равнодушно. Только неестественно застывшая поза заставили меня думать, что не все так просто. Вампиры привыкли к тому, что должны вести себя как люди, и поэтому старались двигаться и не застывать в ожидании и прислушивании к сердцам и пульсированию крови. Видимо все было настолько плохо, если он вел себя чересчур по-вампирски. Но зато чутье не подводило его - только я ступила в комнату, как глаза Калеба мельком глянули в мою сторону. Что ж, ничего такого, чтобы заслуживало его внимания. Меня больно резануло по сердцу отсутствие какого-либо внимания с его стороны.
Он переключил канал на новости, и я устроилась на свое место. Ни слова или звука, мы молчали, словно на похоронах. Я боялась нарушить тишину даже движением, ноги мои затекли, но, казалось, если я двинусь, случится что-то плохое.
7.30. Все та же тишина, которая, похоже, вовсе не тяготит его. Калеб закрыл глаза, и мне показалось, что на моем диване лежит искусно сделанный манекен или восковая фигура. Закончились новости, я чувствовала, что если не поменяю позу, нога отпадет от недостатка кровотока. Пошла реклама, а потом телемагазин. Пульт был у Калеба, но я лучше буду смотреть такую ерунду, чем попрошу Калеба вернуть мне пульт.
8.00. Пришлось спустить ноги. Еще минут пять, и ампутация была бы мне гарантирована. Ну да, чего не сделаешь назло Калебу.
Он даже не пошевелился, лежал все так же тихо. Оказывается, он может быть даже красивее, чем всегда. Во всем сером, он вовсе не казался скучным, словно эта не показная одежда лишь подчеркивала его красоту. Надень ему мешок на голову, но даже телом Калеб привлекал бы мой взгляд.
Я задумалась о том, кем он хотел стать когда-то, перед тем как переродился в вампира. Наверняка, будучи на войне, он мечтал, что все закончится и тогда он сможет стать... кем же?