Скандинавский эпос

Стеблин-Каменский Иван Михайлович

у Хьялли из ребер,
на блюде кровавое
подали Гуннару.


23 Гуннар воскликнул,
владыка дружины:
«Тут лежит сердце
трусливого Хьялли,
это не сердце
смелого Хёгни, —
даже на блюде
лежа, дрожит оно, —
у Хьялли в груди
дрожало сильнее!»


24 Вождь рассмеялся —
страха не ведал он, —
когда грудь рассекли
дробящего шлемы
и сердце на блюде
подали Гуннару.


25 Гуннар

сказал,
славный Нифлунг:
«Тут лежит сердце
смелого Хёгни,
это не сердце
трусливого Хьялли,
оно но дрожит,
лежа на блюде,
как не дрожало
и прежде, в груди его!


26 Атли, ты радости
так не увидишь,
как не увидишь
ты наших сокровищ!
Я лишь один,
если Хёгни убит,
знаю, где скрыто
сокровище Нифлунгов!


27 Был жив он – сомненье
меня донимало,
нет его больше —
нет и сомненья:
останется в Рейне
раздора металл, —
в реке быстроводной
асов богатство!
Пусть в водах сверкают
вальские[624] кольца,
а не на руках
отпрысков гуннских!»


[Атли сказал:]
28 (1) «Готовьте повозку,
пленник закован!»


29 Атли могучий
ехал на Глауме,
[непонятное место]
Гудрун богов
….
слез не лила,
войдя в палату.


[Гудрун сказала:]
30 «Клятвы тебя
пусть покарают,
которые Гуннару
часто давал ты,
клялся ты солнцем,
Одина камнем,[625]
ложа конем[626]
и Улля[627] кольцом!»


28 (2) И стража сокровищ,
Одина битвы,[628]
поводья рвущий
на гибель повез.


31 Воины конунга
взяли живого,
в ров положили.
где ползали змеи;
в гневе один
Гуннар остался,
пальцами струн
на арфе касаясь;
струны звенели;
так должен смелый —
кольца дарящий[629] —
добро защищать!


32 Атли направил
в путь обратный
коня своего
после убийства.
С топотом копи
теснились в ограде,
звенели доспехи
дружины вернувшейся.


33 Вышла Гудрун,
чтоб Атли встретить
с кубком в руках
золотым, как пристало;
«Конунг, прими
в палатах твоих
от Гудрун зверенышей,
в сумрак ушедших!»[630]


34 Звенели чаши,
от пива тяжелые,
когда собрались
гунны усатые,
в палате толпились
храбрые воины.


35 Плавно вошла
с питьем яснолицая,
еду подала
побледневшему Атли,
сказала ему
слова оскорбленья:


36 «С медом ты съел
сердца сыновей —
кровавое

мясо,
мечи раздающий![631]
Перевари теперь
трупную пищу,
что съедена с пивом,
и после извергни!


37 Не подзовешь,
не возьмешь на колени
Эйтиля с Эрпом,[632]
веселых от пива;
не увидишь, как дротики
крепят на древки,
гривы стригут,
скачут верхом!»


38 Вопили неистово
люди в палате,
коврами увешанной,
плакали гунны;
одна только Гудрун
не стала оплакивать
братьев смелых
и милых сынов,
юных, немудрых,
от Атли рожденных


39 Золото сеяла
лебяжьебелая,
челяди кольца
дарила червонные;
судьбе покорясь,
раздавала сокровища,
капищ она
не жалела,[633] щедрая.


40 Атли беспечный
пьян был от пива,
меча не схватил,
не противился Гудрун:
иными бывали
их прежние встречи,
когда он при всех
обнимал ее нежно!


41 Постель она с лезвия
кровью насытила
рукой, в Хель ведущей,
выгнала псов,
дверь заперла,
подняла домочадцев,
дом запалила
в отплату за братьев.


42 Всех предала
огню, кто вернулся
из Мюркхейма вспять
после Гуннара смерти;
рушились балки,
дымилось капище,
Будлунгов двор,
щитоносные девы
падали мертвые
в жаркое пламя.


43 Довольно об этом!
Жены другие
кольчуг не наденут
для мести подобной!
Трем конунгам смерть
она принесла,
прежде чем гибель
ее постигла!

Еще подробнее об этом рассказано в Гренландских Речах Атли.

Гренландские Речи Атли

1 Слышали люди
о сходке воителей,
державших совет,
для многих опасный:
беседы их тайные
беды несли,
сынов же Гьюки
измена сгубила.


2 Конунгам гибель
готовил жребий,
Атли ошибся,
хоть не был он глупым! —
он помощь отринул,
с бедой повстречался —
когда братьев жены
призвал он поспешно.


3 Мудро придумала
умная Гудрун,
все она знала
беседы их тайные;
трудно ей было —
чем братьям поможешь! —
По морю к ним
ей плыть невозможно.


4 Руны нарезала,[634]
Винги их спутал,
прежде чем отдал, —
злодейства вершитель;
за Лимфьорд[635] тогда,
где жили герои,
путь свой направили
Атли посланцы.


5 Радушно их встретили,
огонь разожгли, —