Шоколадник
Шрифт:
Его мама смотрит на него, и он задыхается, смесь радости и ужасной душной печали. Он хочет её поприветствовать, но не может говорить.
Когда она криво улыбается, её зубы покрыты налётом экскрементов.
— Джеймс…
— Мамочка, — удаётся произнести ему.
Она тянется к нему, и он берёт её холодную руку, помогая ей сесть. Она смотрит на него налитыми кровью глазами и спрашивает:
— Где
Это не то, что мальчик ожидал услышать, но он отвечает:
— Думаю, его больше нет. На него обвалилась дыра в сарае.
— Ты видел дыру? — его мать откашливает влажный коричневый кусок, который прилипает к её подбородку. — Но он не ушёл, — она хмурится, когда замечает, что её открытая пищеварительная система лежит у неё на коленях. — Что случилось?
— Он причинил тебе боль, мама.
— Ты не должен его винить, — когда его мама плачет, капли тёмные и густые. Ядро коричневой сладкой кукурузы выходит из одного слёзного канала и падает в её кишки. — Креб не знает другого.
— Не называй его имени, мама.
— Всё, что он когда-либо знал, видел и кем был… это грязь.
Мальчик вытирает лицо рукавом пижамы.
— Он сказал, что… всё превращается в дерьмо.
— Не ругайся, милый, — говорит мама странным, глубоким голосом. — Мы пытались не допустить, чтобы всем нам стало плохо. Мы хотели уберечь его от ямы и от людей, которые не понимали. Вот почему мы держали его в его комнате. Они бы его забрали. У них было бы…
Одним движением его обнажённая мать поднимается на ноги и кричит. Её запутанный кишечник выскальзывает из порезанного живота и падает на лицо его мёртвого отца.
Хотя мальчик никогда не знает, сколько продлится Коричневая игра, похоже, что этот короткий сеанс почти закончен: как у животных, которые были до его матери, её кожа портится, а поры вымывают коричневый пот.
Она снова вскрикивает и делает шаг к мальчику, её лицо искажается в злобной усмешке.
— Мам, — бормочет он.
Её болезненный крик заглушает слова, и она хватает воздух между ними. Мальчик пятится, наблюдая, как неуклюжий беспорядок, в котором когда-то была его мать, стал одичалым и неуравновешенным.
Из неё вырывается пердёж. Она резко останавливается. Глаза её выпучиваются от боли, затем снова сужаются, чтобы сосредоточиться на сыне.
— Позаботься о своём брате, — рычит она. — Либо так, либо попробуй его вкусный «особый коричневый» шоколад.
Резкий
Соскользнув с перил и опустившись на четвереньки, она уставилась на мальчика, выражение её лица сменилось с дискомфорта на широко раскрытые глаза удовольствия.
— Он хочет, чтобы ты позвал его, сынок. Он хочет, чтобы ты позва-а-ал его-о-о…
Она плюхается боком на пол, и её ноги подгибаются к животу. Часть изогнутого позвоночника выходит из её ягодиц, за ним следует половина длины одной бедренной кости, затем другой. Она дрожит и корчится, выделяя собственный скелет.
Мальчик не может отвернуться, даже когда она анально рождает вывернутый живот. Её грудная клетка сжимается, и её груди опускаются к её бёдрам. Они выходят из её задницы в виде мешочков жира, приклеенных к листу выпавшей кожи. Раздавленный ксилофон её грудной клетки следует за ними, ударяясь об пол с глухим стуком.
Теперь, когда её голова находится среди сморщенных рубцов её брюшных органов, всего в нескольких дюймах над кровавой сеткой её лобковых волос, её глаза медленно двигаются, чтобы встретиться с глазами Джеймса. Измождённым бульканьем она предупреждает:
— Не… бросай… свою семью.
Примерно пинта наполненного дерьмом кровавого фонтана выходит из её заднего прохода, уступая место узловатым костям шеи. Наконец, она проводит весь свой череп подбородком вперёд через собственный сфинктер, который, тем не менее, остаётся связанным с её трупом. То, что осталось от неё, похоже на вывернутую наизнанку свинью: две голые розовые ноги и стёртая задница, тянущаяся за пропитанными кровью кусками её испорченной анатомии.
Это последний взгляд маленького мальчика на свою мать, который вскоре будет подавлен, но навсегда останется в его памяти.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
Табби и остальные сидят в гостиной, пока Джеймс заканчивает свой рассказ. Он поведал им всю историю той ужасной ночи, вплоть до смерти матери.
Мистер и миссис Холден вместе на диване. Гигантская злоумышленница Изабелла выпрямилась в кресле, а Джеймс и Табби сидят рядом друг с другом на стульях с прямыми спинками, которые они вытащили из обеденного стола. Райан — вонючий неподвижный груз на коленях Табби. Табби хочет погладить дрожащее плечо Джеймса, но одной рукой она держит Райана на месте, а другой сжимает небольшой тесак.