Шоколадник
Шрифт:
Хейли рассчитывает полететь вперёд, как машина Формулы-1, но после крена машина только отползает от дома.
Со своим членом, всё ещё обёрнутым вокруг сиденья, Дэймон не отставал от неё, когда она двигалась, ударяя по окну, пока оставшееся стекло не затрещало.
Хейли переводит ручку на вторую, и коробка передач протестует. Дрожа и останавливаясь каждые несколько секунд, она поворачивает машину к одному из множества придорожных деревьев.
Раздаётся тяжёлый лязг.
Дэймон ревёт. Грязная слизь вырывается из его члена, когда он раскручивается с пассажирского
Хейли победно рычит, умеренная скорость машины выравнивается, когда она нащупывает рычаги управления.
Она сделала это.
Ветерок врывается в открытое, теперь уже пустое окно, очищая воздух. Она переключает другую передачу, её сердце колотится. Она торжествует, но её тошнит, и она как-то отстранена от всего, что происходит. Всё, что она знает, это то, что ей следует убраться как можно дальше от Дома Грязи.
Сейчас она на третьей передаче, она набирает скорость. Прежде чем вылезти из машины, она установит дистанцию между собой и домом. Несмотря на то, что она едва может водить машину, внутри она чувствует себя в б'oльшей безопасности, чем снаружи пешком, поэтому вместо того, чтобы сбавить скорость, она поднимается на четвёртую передачу.
Деревня, по которой они проезжали, показывается из-за деревьев, с её пешеходами и пахнущим восхитительно продуктовым рынком. Ей придётся снижать скорость по мере того, как палатки становятся ближе, и она понимает, что какими бы вкусными ни были закуски на распродаже, она с радостью никогда больше не будет есть.
Рука Дэймона просовывается в машину через разбитое окно.
— Ты не можешь уйти, пока не прочувствуешь этот прекрасный вкус!
Хейли воет, адреналин возвращается в неё.
Каким-то образом он удержался.
Она нажимает на педаль газа, когда Дэймон хватается за пассажирское сиденье и втягивает плечи в машину.
Продовольственный рынок обрушивается на них, и она мчится со скоростью сорок миль в час к толпе рыночных покупателей. Головы и тела поворачиваются.
Хейли тормозит, но из-за неопытности её нога соскальзывает. Его ноги всё ещё свисают из окна, и одна из покрытых дерьмом рук Дэймона приземляется на руль. Автомобиль дёргается вбок, и Хейли ударяется шеей.
Шокированное лицо вспыхивает красным на стекле водителя.
Грохот и удары обрушиваются на уши Хейли, когда машина врезается в тела, пробиваясь через палатки и покрытые продукцией поверхности. Куски еды осыпают окна.
Даже когда они виляют, Хейли пытается схватить дверную ручку, предпочитая рискнуть вылететь из неуправляемой машины, чем оставаться внутри неё с Дэймоном.
Когда они ударяются о что-то твёрдое, ремень безопасности Хейли удерживает её на месте, а подушка безопасности надувается, соприкасаясь с её головой.
Торс Дэймона бьётся о лобовое стекло. Части его тела взрываются, как воздушные шары, наполненные поносом. Горячий беспорядок переполняет Хейли, и она почти рыдает, но не забывает держать губы закрытыми. У неё сильные инстинкты выживания: даже несмотря на то, что её тело болит, а жидкое дерьмо стекает с её щёк и волос, она отказывается допустить каплю внутрь себя.
Снаружи,
Дэймон превратился в не что иное, как человеческую мешанину. То, что от него осталось, заключено между сиденьем и пространством для ног. Он в основном помои, его конечности скручены, но не полностью, а на голове не более чем закрытый рот и одна обнажённая скула.
Хейли прижимается к водительской двери и тянет за ручку. Она выпадает из машины в чьи-то объятия. Её спаситель спотыкается, но остаётся в вертикальном положении. Она смотрит вниз и видит искривлённые руки.
— О, Господи… — слышит она голос мужчины, возможно, шокированного её зловонием.
Хейли вытирает дерьмо с глаз, пока мужчина осторожно оттаскивает её от разбитого автомобиля. Она врезалась в кирпичную стену высотой по пояс, так что теперь капот машины поднят и изогнут.
На земле валяются люди, но, к счастью, большинство из них, кажется, живо стонут. Кто-то рядом кричит. Хейли видит по крайней мере одну жертву, которая, несомненно, мертва: собака прижата к одному из задних колёс автомобиля, её пожилая владелица всё ещё держит поводок, ведущий от трупа собаки. Хейли почти плачет при этом виде.
Беременная женщина, которую Хейли видела продававшей еду ранее, стоит среди руин своего прилавка, сжимая одну руку под выпуклым животом. Она кричит в мобильный телефон. В ушах Хейли так громко звенит, что она не понимает её.
Двое детей, мальчик и девочка, держатся за руки и плачут. Мужчина неподвижно лежит спереди у их ног, одна нога согнута так далеко, что пальцы ног касаются его шеи.
Чёрный подросток в полностью белой одежде качает грудь полному мужчине без сознания на тротуаре.
Хейли чувствует, что её опускают на землю. Когда она оказывается на спине, над ней появляется сморщенное доброе лицо.
— Господи, что ты наделала?
Она устроила бойню, но слишком утомлена всем случившимся, чтобы ещё думать об этом. Если повезёт и будет оказана надлежащая медицинская помощь, возможно, никто больше не умрёт. Её глаза закрываются, помогая ей убежать от ужасов дня. Ошеломлённая, она чувствует, как её сознание мерцает, и, погружаясь в темноту, она представляет, как её мать и отец успокаивают её, как в детстве.
Незадолго до того, как она заснула, её оцепенение разрывает вопль травм, и высокий недоверчивый голос кричит:
— Боже мой, что это?
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
Изабелла остекленевшими глазами наблюдает с лестничной площадки, как Джеймс, наркоман, владелец дома, следует за своей женой Табби из спальни и рывком закрывает дверь.
«Маклоу мёртв там».
Она защищалась и спала рядом с Маклоу более десяти лет. Она несколько раз начинала принимать и бросала с ним наркотики. Возможно, она даже любила его, но теперь она видела, как он лежал мёртвым и изуродованным на чужой постели. Он даже не умер от передозировки или побоев, как она всегда наполовину ожидала. Его убил ребёнок.