Шоколадник
Шрифт:
К Табби приходит идея.
— Что, если бы мы затащили Райана в яму?
— Что? — ошеломлённо спрашивает Джеймс.
— Вот куда он пошёл после того, как ты причинил ему боль, чтобы восстановить силы или вылечиться, — говорит Табби. — И вот где он хотел, чтобы ты оставался с ним, когда ты спускался под сарай в саду. В особенном месте.
Джеймс борется со своими словами.
— Я не знаю. Он может быть где угодно.
— Но что, если он хочет, чтобы мы были там? — говорит Табби. — Если всё, что ты сказал, правда, может быть, мы сможем исцелить Райана? Может, даже вернуть его к старому
Джеймс вздрагивает, качая головой.
— Он убьёт нас всех.
— Зачем ему это делать, если он хочет, чтобы мы снова были вместе?
— Я не знаю, — Джеймс грызёт ноготь среднего пальца. — Нам нужно очень тщательно об этом подумать.
— Нет, мы не будем, — говорит Изабелла, поглаживая пистолет. — Ты собираешься отвезти меня туда, сейчас же.
Миссис Холден какое-то время сидела задумчиво. Когда она говорит, её голос звучит одновременно и рассерженно, и возмущённо.
— Это смешно. Монстры в спальне. Ребёнок-убийца. А как насчёт этой хулиганки? — она указывает пальцем на Изабеллу. — Тебе должно быть стыдно, женщина. Это был хороший дом, пока ты не пришла, вальсируя, как будто ты владелица этого места.
— Дорогая, пожалуйста, — говорит мистер Холден.
— Не называй меня дорогой. Это правда. Может, ничего этого не случилось бы, если бы она оставила эту семью в покое? — она холодно смотрит на Изабеллу и тычет пальцем в потолок. — Этот преступник заслужил всё, что с ним случилось, и мы должны пойти в полицию, чтобы разобраться в этом беспорядке.
Изабелла поднимается на ноги.
— Даже не говори о моём Маклоу, — произносит она, сжимая свободную руку в кулак.
Мистер Холден вскочил на ноги и встал перед сидящей женой, его скорость выдавала его хилый возраст.
— Не смей прикасаться к ней, чёрт возьми.
— Тебя даже не должно быть здесь! — миссис Холден кричит на Изабеллу, выглядывая из-за спины мужа. — Это семейное дело!
В комнату входит новый приглушённый голос:
— Да что ты знаешь о «семье»?
Тело миссис Холден трясётся, и Табби слышит шум, будто что-то тяжёлое тащат по мокрому гравию.
Брызги цвета красного дерева вырываются из губ миссис Холден, касаясь спины мистера Холдена. Она встаёт со своего места, но не пользуется ногами. Кажется, она парит в воздухе.
Поднимаясь, Табби защищает Райана. Джеймс опрокидывает свой стул, отступает и прижимается к стене.
Миссис Холден не плывёт: её поднимают. Рука прорвалась сквозь подушку дивана под ней и по локоть вошла под её строгую бежевую юбку. Рука выдвигается дальше от сиденья, уступая место неряшливой, зубчатой шевелюре. Эта мохнатая изгородь венчает нестареющее лицо с кувыркающимися глазами и ухмылкой с открытым ртом, набитым слишком длинными зубами.
Не то чтобы Креб прятался в диване, а как будто он там материализовался. Он поднимается с мебели, подняв одну руку вверх, погружаясь в кишечный тракт миссис Холден. Кровь капает на его и без того грязную футболку, и Креб с нахмуренным сосредоточенным лицом поднимает руку, пока не оказывается, что миссис Холден сидит у него на плече. Её ноги болтаются в воздухе, руки безвольны, а глаза уже пусты. У неё даже не было времени закричать.
Мистер Холден, разинув рот, поворачивает полукруг
Её голова почти касается потолка, шея миссис Холден резко дёрнулась. Её челюсть открывается, и Табби видит что-то белое внутри, выброшенное из её горла: руку Креба.
По-прежнему по пояс в подушках дивана, Креб хрипит и пронзительно говорит:
— Как тебе, муженёк? — он хлопает ртом миссис Холден, словно оживляет куклу. — Хочешь приятного коричневого поцелуя?
Наблюдая за этим, Табби снова испытывает ощущение столкновения со зверем, способным уничтожить её одним ударом, но на этот раз она полна решимости дать отпор.
Креб снова хлопает челюстью миссис Холден.
— Как насчёт ещё одной вкусняшки, прежде чем мы уйдём? Ещё раз попробовать мою старую сухую «киску»? — он хватает худощавое обвисшее лицо мистера Холдена свободной рукой и говорит уже своим голосом, пуская слюни. — У вас двоих не могло быть настоящей семьи, потому что пизда твоей жены была испорченной, не так ли? Итак, вы взяли моего брата и вырастили его, как будто он был вашим. Что ж, спасибо вам большое, но имеют значение только кровные узы! Только кровные узы и шоколад!
Миссис Холден остаётся на плече Креба, и Креб, как сумасшедший актёр кривляется и ставит мистера Холдена на колени. Он наклоняется перед ним, так что ширинка его потрёпанных джинсов находится всего в нескольких дюймах от лица пожилого мужчины.
— Продолжай. Смотри в пустоту.
Табби наконец реагирует: она отпускает Райана и идёт вперёд, держа тесак рядом с собой. Она замахивается, и Креб улыбается, когда металл вонзается в его щёку. Из рубленой раны на его челюсть рвёт коричневый цвет. Табби пытается вытащить тесак обратно, но он застрял там, и когда вращающиеся глаза Креба сосредотачиваются на её глазах, она в ужасе пятится.
С ножом всё ещё в лице, Креб выходит из подушки дивана. Он шевелит бёдрами, помогая джинсам спуститься до щиколоток, обнажая деформированную задницу. Его истощённые ягодицы покрыты пятнами и воспалёнными нарывами, но пещера между ними шокирует Табби больше всего.
Пурпурный анус Креба размером с кофейную кружку и окружён зазубренными краями.
Изабелла стреляет из пистолета, и пуля попадает Кребу в живот.
Единственная реакция Креба — затащить мистера Холдена лицом в свой проклятый анус. Отверстие расширяется, чтобы вместить голову парализованного пожилого мужчины. Его зубы доходят до подбородка, и сфинктер Креба, напрягая мышцы, врезается в горло старика, с одним хрустом обезглавив его. Череп мистера Холдена исчезает в Кребе, и его тело опрокидывается.
— Креб, стой! — Джеймс кричит от стены позади Табби.
Его слова вызывают у Креба больше реакции, чем нож Табби или пуля Изабеллы.
Когда Креб поворачивается к Джеймсу, тесак падает с его щеки.
— О, ты назвал меня по имени сейчас, через столько лет? — он поднимается в положение стоя, стряхивая тело миссис Холден со своей руки на пол. — Теперь ты будешь повторять его снова и снова.
— Чего ты хочешь? — требует Джеймс.
— Я хочу свою семью, конечно. Я хочу, чтобы вы все вернулись домой.