Шоколадник

Батчер Джонатан

— Они умрут? — спрашивает он.

— Да.

— Вы имеете в виду…

Грязная рука появляется над его головой, казалось бы, из ниоткуда. Её выступающие костяшки сжимаются, когда она хватает ирландца за подбородок. Плоть совершает рывок, и голова мужчины раскалывается в потоке алой крови. Он шлёпается вперёд, но владелец руки по-прежнему держит за челюсть неподвижную, полусепарированную голову, оставляя горло открытым, как если бы оно было на шарнире.

Фигура, стоящая перед Хейли, выглядит как никто из тех, кого она когда-либо встречала.

Её

ноги становятся неустойчивыми, когда она чувствует его горячий запах, похожий на мех животных, покрытый помётом. Он переносит её обратно на семейный чердак, в тот момент, когда она обнаружила дела, связанные с Домом Грязи. Его глаза вращаются независимо друг от друга, как-то притягивая её к себе, в то время как сами они смотрят на всю разворачивающуюся сцену. Гнилостная футболка свисает с его жилистых рук, которые выглядят слишком тонкими, чтобы убить упавшую жертву, чей подбородок он всё ещё держит в руке.

— Теперь с тобой всё будет в порядке, юная леди, — говорит он, наблюдая за ней и расстёгивая свои грязные джинсы. — Любой, кто так трогает мою семью, должен столкнуться со мной.

Сила Хейли покидает её.

Худой, устрашающий мужчина стягивает джинсы, оголяя отвратительный зад, и позволяет ирландцу упасть на колени, а затем садится на корточки над его зияющим вырезом на шее.

— На самом деле, если кто-нибудь когда-нибудь так трогает мою семью, клянусь, я сру им в горло, — и с этими словами он загружает гигантскую порцию светящегося дерьма в открытое горло трупа. Подняв джинсы и отойдя от обезглавленной туши, он говорит: — Ты думаешь, ты случайно узнала старый домашний адрес своего папы, Хейли?

Она не может говорить.

Мужчина от души посмеивается.

— Ну, давай же. Дядя Креб отведёт тебя домой.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Пока Джеймс ведёт сине-стальной автомобиль Табби Audi в дом своего детства, нет никаких разговоров. Изабелла едет сзади, а его жена и связанный сын сидят на пассажирском сиденье рядом с ним.

Уходя из своего дома, они не прикасались ни к телу Маклоу, ни к трупам мистера или миссис Холден. Джеймс считал правильным позаботиться о живых, прежде чем встретиться с мёртвыми.

Перед отъездом они обмыли Райана в ванной с помощью насадки для душа. Он кричал, когда струя воды выдувала обесцвеченные кусочки с его кожи и смывала их в сливное отверстие в ванне. Как и всё вокруг него, сын Джеймса превращается в дерьмо.

Креб убил настоящих родителей Джеймса два десятилетия назад и его приёмных родителей сегодня, как будто они были просто препятствием, от которого нужно избавиться. Он травмировал Табби, заразил Райана и, предположительно, похитил Хейли. Хотя Джеймс оцепенел и, возможно, сломлен навсегда, ему пора вернуть немного того, что он потерял.

Табби казалась неустойчивой, переходя от оживления к практически кататоническому состоянию. Независимо от того,

сколько раз Райан просил ещё попробовать её шоколад, она прижимает к себе его разваливающееся тело, пока Джеймс ведёт машину.

Семьи — забавные вещи.

— Его больше нет, — говорит Джеймс, находясь в нескольких минутах от места назначения.

— Что? — как во сне спрашивает Табби.

— Этот страх.… копрофобия.

— Как ты думаешь, почему?

— Может быть, потому, что я боялся не дерьма, а моего брата? Может быть, это дерьмо просто напоминало мне о нём, а теперь, когда он вернулся, это кажется немного глупым.

Приближаясь к заросшей травой подъездной дорожке у дома своего одинокого детства, Джеймс думает, что его вывод может быть правильным, но дело не только в этом.

С сильным чувством дежавю он паркуется в нескольких метрах от странной треугольной конструкции. Его взгляд скользит к самой высокой точке; старая комната Креба.

Джеймс выходит, его ботинки хрустят от засохшей грязи, и идёт к задней части машины. Он достаёт из багажника тяжёлую бейсбольную биту; бесполезно, он уверен, но он не собирался приходить без оружия.

Они стоят в ряд, глядя на здание.

Джеймс знает, что пресса окрестила его Домом Грязи, но для него это просто то место, где он провёл свои ранние годы. В этом здании он ел восхитительное пюре из картофеля своей матери, играл в шахматы и шашки со своим отцом и занимался Коричневой игрой со своим братом.

«Дом».

— Где он? — спрашивает Изабелла.

— Либо в доме, либо на заднем дворе, в яме, — Джеймс касается основания позвоночника Табби, но она не отвечает. — Слушай. Возможно, он больше не будет выглядеть так же. Он может…

— Мне плевать, как он выглядит, — говорит Изабелла. — Я собираюсь убить его.

— Я не думаю, что ты сможешь.

— Ты понятия не имеешь, Джеймс, — говорит она, впервые произнося его имя. — Ты наркоман, но живёшь с женой и детьми. И ты «случайно» воскресил своего брата, который убил как минимум трёх человек. Прости меня, если я не обращаю внимания на то, что ты думаешь.

— Он тебя тоже убьёт.

— А тебе какое дело? Я просто пыталась тебя ограбить.

— Ты просто в отчаянии. Я могу понять. Не будь безрассудной, потому что Креб убил твоего парня.

Изабелла выглядит возмущённой.

— Он не был моим парнем. У меня никогда не было большой семьи, в отличие от вас. Итак, Маклоу… — она чуть не задыхается от этого имени, — … был самым близким, кто у меня когда-либо был. Возможно, он был не таким уж хорошим человеком, но он был моим. Он был всем, что у меня есть, а теперь его больше нет.

Джеймс видит её состояние и больше не собирается её убеждать.

Попробовав запертую входную дверь дома, он ведёт их назад. Задняя дверь, ведущая в кухню, открыта, перед ней на земле лежит цепь с замком. Паршивый клочок травы впереди испещрён кровью и толстыми кусками дерьма, а также запятнанным цилиндрическим куском дерева.