Шоколадник
Шрифт:
В груди Изабеллы раздаётся рычание, и она поднимается на ноги, нависая над напуганными хозяевами дома. Глядя то на наркомана, то на его жену и обратно, она понимает, что они кажутся шокированными недавними событиями, как и она.
— Привет! — кричит женщина снизу.
Лёгкость её тона вызывает у Изабеллы желание всадить в неё пулю. Она поднимает пистолет рукой, которая стала гораздо менее устойчивой, чем раньше, и в свист сквозь зубы говорит хозяевам дома:
— Кто бы они ни были, избавьтесь
Джеймс указывает на дверь спальни.
— Но…
— Если кто-то войдёт в эту комнату, он долго не будет стоять в вертикальном положении.
— Привет! — кричит мужчина снизу.
Не сводя глаз с Изабеллы, Джеймс говорит:
— Идём!
Он и Табби собираются покинуть спальню, но Изабелла хватает Табби за плечо.
— Не ты, королева задниц, — шипит она. — Мне нужно, чтобы ты была здесь со мной, чтобы муженёк не пробовал сделать ничего глупого.
Джеймс кивает.
— Не делай ей больно.
— Тогда не надо трахать мне мозги. Иди уже.
Табби остаётся на месте, даже не сбрасывая руки Изабеллы с плеча. Её затенённые глаза провалились в глазницы. Несмотря на здоровье её кожи и тела, выражение её лица заставляет Изабеллу думать о наркоманах, которые покупали кристаллы у Маклоу ещё до того, как они начали продавать рецептурные препараты: что-то внутри, потерянное навсегда.
Напротив, Джеймс выглядит покорным, когда спускается по лестнице, как будто он ожидал этого безумия.
Изабелла смотрит вниз через проём в перилах на лестничную клетку и видит, что внизу Джеймс стоит у открытой двери перед хорошо одетой парой постарше. Изабелле приходит в голову ограбить и их, но затем она представляет, как она видела Маклоу, лежащего разорванным, словно тушу, готовую к разделке, и вместо отвращения или отчаяния она чувствует ярость.
«Кто-то заплатит».
— Привет, миссис Холден, мистер Холден, — говорит Джеймс.
— Итак, мы не задержимся надолго, — отвечает миссис Холден. — Но мы хотели зайти посмотреть, как у вас дела. Табби сказала, что у вас расстройство желудка.
— У нас всё в порядке. Я не болен.
После паузы женщина морщит лицо и говорит:
— Ты не выглядишь хорошо. Что мы можем сделать? Какие ужасные выходные, чтобы всё это произошло!
Наркоман изо всех сил старается сохранить равновесие и мягкость разговора, но это никак не успокаивает Изабеллу.
Она чувствует себя брошенной. Она сильная и в некотором роде умнее Маклоу, но у неё никогда не было деловой головы на плечах. Какими бы ошибочными ни были решения Маклоу, он всегда был деятелем, а не просто болтуном или, как она, борцом. Он заставлял их двигаться вперёд, и теперь невозможно представить жизнь без него.
Слабый, флегматичный голос доносится из-за двери спальни рядом с ней:
— Изамелла.
Её
Её голос дрожит, когда она говорит:
— Маклоу?
— Это кто? — спрашивает голос другой женщины из холла на первом этаже. — Это Табби?
Повышая голос, Изабелла кричит:
— Маклоу?!
— Это не Табби, — говорит старик снизу.
Изабелла распахивает дверь спальни.
Маклоу одиноко стоит в центре комнаты, у его ног дымится куча внутренностей. Его глаза смотрят сквозь лишённый плоти, покрытый пятнами красный череп.
Поначалу Изабелла не понимает, что видит, но потом до неё доходит: пара извивающихся коротких голых ног и ягодиц свисает из рваного отверстия под рёбрами Маклоу. Ребёнок всё ещё зарыт в него с головой.
Когда Маклоу снова заговорил, что-то тёмное струится из его безгубого рта и стекает по костлявому подбородку. Несмотря на чернильность жидкости, она излучает тусклый свет.
— Изамелла, давай поцелуй меня, — бормочет Маклоу, уже не в состоянии произнести букву «Б» из-за отсутствия губ. — Ты должна попробовать это на вкус. Это круче кокаина.
Изабелле может не хватать воображения, но она не дура. Невозможная рана в животе Маклоу, ребёнок, наполовину похороненный внутри него, и содранный череп — всё это громко и отчётливо кричит одно-единственное сообщение.
Это не совсем Маклоу. Маклоу, которого Изабелла знала и, возможно, любила, ушёл и оставил эту дрожащую фигуру на своём месте.
Когда Изабелла поднимает пистолет с глушителем, происходит сразу несколько вещей: шаги и звуки ссоры доносятся с лестницы; тело ребёнка возрождается из зияющей раны в животе Маклоу и падает на пол с неровным шлепком; Табби хватает Изабеллу за запястье и пытается увести оружие от цели.
Рука Изабеллы остаётся твёрдой, и она нажимает на курок.
Пистолет выпускает пулю в макушку черепа Маклоу, разрывая всю комнату, как фейерверк.
— Не трогай моего ребёнка! — Табби визжит, ударяя Изабеллу по руке.
Изабелла одной рукой хватает Табби за горло, направляя пистолет на Маклоу, который всё ещё стоит, раскачиваясь и стекая жидкостями.
— Ты называешь это своим ребёнком? — спрашивает Изабелла. — Ты думаешь, та штука, которая вылезла из кишок моего Маклоу, всё ещё твой сын?
Табби с трудом дышит, а Изабелла сжимает её горло, её лицо краснеет.
Ребёнок, измазанный скомкавшимися внутренностями, встаёт на четвереньки и смотрит на них снизу вверх. Рукоять ножа, которую Маклоу взял с кухни, всё ещё торчит у него за спиной. Он облизывает губы и прыгает, как кузнечик, под кровать.