Сэвилл

Стори Дэвид

Когда она выходила перед ним из двери, он взял ее под локоть и продолжал идти так по улице.

— Куда вы теперь? — сказал он.

— Домой, — сказала она.

— Это далеко?

— В пригороде. Я живу у сестры. Обычно я возвращаюсь пешком, чтобы размяться.

— Вы где-нибудь работаете? — сказал он.

— В аптеке.

— За прилавком?

— А что?

— Почему вы сегодня не работаете?

— Это аптека моего отца, — сказала она. — Я прихожу и ухожу,

когда считаю нужным.

«Аптека Беннета» — вывеска на углу улицы, которая вела к школе.

— Я вас провожу, если хотите, — сказал он.

— Обычно я иду через парк, — сказала она. — Дорога длиннее, зато я выхожу почти прямо к дому сестры.

— А чем занимается ваша сестра?

— Ничем, — сказала она, когда он повел ее через мостовую. — Она замужем. Детей у них нет, и они часто путешествуют. — После паузы она добавила: — Вот и сейчас тоже.

— А у вас детей нет?

— Нет, — сказала она.

Дорога спускалась к реке. Там напротив центрального городского холма из темной массы древесных крон поднималась вершина холма поменьше, на которой виднелась крыша большого старинного дома.

Между деревьями вились дорожки, за стволами поблескивало озеро. В небе кружили птицы. День был ветреный. Словно из-за ветра она плотнее запахнула пальто и прижала руку к груди.

— Ну, а вы? Что вы собираетесь делать?

— А! — Он махнул рукой. Деревья уже заслонили панораму города. — Буду учить.

— До конца своих дней?

— Какое-то время. — Потом он добавил с горечью: — А есть ли у меня выбор? Это предопределено.

— Неужели? Вы не показались мне фаталистом.

Между деревьями мелькали фигуры. Когда они спустились ниже, развалины старого дома справа слились с контуром холма.

— Филип говорил, что читал некоторые ваши стихи.

— Да.

— В журнале.

— Не думаю, чтобы его особенно читали.

— Но кажется, их рассматривали в критическом отделе лондонской газеты.

— Три строчки в конце абзаца, — сказал он.

— Ваши родные были рады?

— Да, — сказал он, хотя отец отнесся к этому безразлично. Только мать читала с интересом, сдвинув очки, чтобы лучше разбирать мелкую печать. Она несколько раз перечитала все стихи, потом подняла голову, покраснев, словно стеснялась своей радости, и сказала «да-да» как-то странно, почти шепотом.

— А вы с Кэллоу близкие друзья? — спросил он.

— Весьма. — Она засмеялась.

Войдя в парк, он отпустил ее локоть, и теперь они шли на некотором расстоянии друг от друга.

— Я была с ним знакома до того, как он стал учителем, — сказала она.

— А когда?

— Он еще учился. Мы оба из этого города,

вместе росли и служим друг для друга, так сказать, дублерами — постоянно подменяем кого-то.

Больше она ничего объяснять не стала.

Некоторое время они шли молча. Дорожка огибала озеро. На крохотном островке в беседке между колоннами стояла статуя.

Он часто гулял здесь с Маргарет. Они садились на скамью и глядели на островок, на каменную женщину, закутанную в покрывало, под которым ясно рисовалась ее грудь. Взгляд статуи был устремлен на воду, и ее безмятежное спокойствие, казалось, воплощало самую суть их отношений. А теперь он шел мимо с другой женщиной и даже не повернул головы. Прошлое было словно отторгнуто; трещина была крохотной, незначительной, но заметной; он отбросил столько прежних чувств, что на него нахлынуло уныние, смешанное с отвращением.

И он продолжал молчать, пока они не вышли из ворот на шоссе, которое вело к дальнему пригороду. Напротив стояло несколько больших домов, позади них луга спускались к реке.

— Ну вот, — сказала она, — мы почти пришли. Не хотите ли выпить еще кофе? — добавила она. — Или пойдете дальше?

— Предпочту кофе, — сказал он.

Они пошли по шоссе вдоль осевшей кирпичной ограды, Когда-то она отмечала границу парка, окружавшего старый дом на холме и ставшего теперь городским. В двух-трех местах ограда рухнула, и за проломами виднелся сад и аллеи с трельяжами.

— Район, в котором приятно жить, — сказал он.

— Да? — Она оглянулась на парк. — Пожалуй. Я как-то не обращала внимания.

Дом стоял в стороне от шоссе, в конце подъездной аллеи. Фасад с эркерами выходил на окруженную садом лужайку.

Она отперла дверь, за которой оказался сверкающий полировкой холл. Прямо напротив двери лестница с высокими перилами вела на второй этаж. По сторонам за открытыми дверями виднелись большие комнаты с коврами на полу.

— Идите вон туда, — сказала она, указав на дверь в дальнем конце холла. — Я сейчас к вам присоединюсь.

Он услышал ее шаги наверху.

Окно выходило в сад позади дома. По-зимнему голые клумбы тянулись до живой изгороди, деревянные решетки трельяжей окаймляли аллею. Вдали виднелась гряда холмов по ту сторону долины, а за изгородью мелькали фигуры — там на пожухлой траве играли в хоккей.

Она вошла в темно-коричневом платье. После прогулки ее лицо немного порозовело. Она подошла к камину, где за проволочной сеткой пылал огонь, и подержала над ним руки.

— Сейчас вскипит. В задних комнатах теплее. Вот юг. — Она указала на окно и открывающийся за ним вид.