Сэвилл
Шрифт:
Чуть насмешливые отголоски какого-то старого, привычного спора. Она посмотрела на Колина и улыбнулась.
— Колин пишет. И он тебе объяснит, насколько это беспощадное призвание. — Кэллоу поглядел на него, ища подтверждения.
— Неужто двое под одной крышей? — сказала она. По-видимому, она была: ровесницей Кэллоу, если не старше. В уголках ее глаз намечались морщинки. Косметикой она как будто не пользовалась совсем. — Это место, несмотря на твои уверения и его прозаический, чтобы
— Я ведь ни на что не претендую. Для меня это просто терапевтическое средство, — хмуро сказал Кэллоу, но, беря рюмку, опять посмотрел на Колина.
— А вы тоже преподаете? — спросил у нее Колин.
— Боже сохрани! — Она покачала головой. В баре она сняла шарф, открыв выпуклый лоб. В выражении ее лица была какая-то невозмутимая уверенность. — Я женщина, ведущая независимую жизнь, — сказала она подчеркнутым: тоном и посмотрела на него в упор, точно приглашая его делать какие угодно выводы.
Кэллоу, угрюмо отгородившись от ее поддразниваний, умолк и медленно допивал свою рюмку, а потом по ее предложению встал и заказал еще по одной.
Через несколько дней он встретил ее на улице. Было субботнее утро, город заполнили толпы людей, приехавших за покупками. Он увидел ее перед входом в магазин, фамильярно взял за локоть и почувствовал, как она вздрогнула от его прикосновения.
— А, это вы, — сказала она, к он решил, что она уже узнала его — увидела издалека и остановилась, поджидая, но сделала вид, будто это вышло случайно.
— У вас какие-нибудь дела? — спросил он.
— Никаких, — сказала она, — которые нельзя было бы отложить.
Они пошли в кафе в проходе под аркой. В том самом проходе, подумал он, пока они ждали за столиком, по которому много лет назад он в первый раз шел с матерью чтобы поглядеть на школу.
— Так вы хорошо знаете город? — сказала она, когда он упомянул про тот день.
— Я здесь получил образование, — сказал он.
— Образование! — Она посмотрела на него прищурившись.
Виски у нее были тронуты сединой, и она рассматривала его так же непринужденно, как вела себя с Кэллоу.
— Вы не придаете ему особого значения? — сказал он.
— Больше, чем многие, — сказала она, — и меньше, чем некоторые.
— Почему вы все время посмеиваетесь над Кэллоу?
— Разве? — Ни его тон, ни само обвинение ее нисколько не удивили. — Он такой надутый старый индюк, — добавила она и, протянув руку через стол, дотронулась до его локтя. — Вы, собственно, тоже, но только несколько более молодой.
Она улыбнулась, темные ресницы прикрыли глаза, узкие веки прятались под выступающим надбровьем.
— Вы замужем? — спросил он напрямик.
—
— Ваш муж здесь? — Он кивнул через плечо на город.
— Не думаю. Однако, — добавила она, по-прежнему улыбаясь ему, — все возможно.
На ней было темно-зеленое пальто с меховым воротником. Коричневый цвет меха придавал ее широкоскулому лицу с узким подбородком выражение скрытой энергии.
— Чем занимается ваш муж?
— В настоящее время ничем.
— Ну, а раньше?
— Это так важно? — сказала она. — По-моему, такие вопросы не слишком вежливы.
В ней была какая-то манерность. Руки у нее были маленькие, пальцы тонкие и красивые. Он смотрел, как она брала чашку: суставы пальцев побелели, на запястье обрисовались голубые прожилки.
— Он работал в фирме своего отца, — добавила она. — Потом ушел, чтобы стоять на собственных ногах. К несчастью, это у него не получилось. Я полагаю, он вернется в фирму и возглавит ее, когда его отец умрет. Видите ли, мы давно не живем вместе.
— Вы развелись?
— Нет, — сказала она равнодушно. — Он хочет, чтобы я к нему вернулась.
Несколько секунд она смотрела на него над краем чашки.
— А вы очень жадный, — добавила она.
— Разве?
— Очень.
Она отвела взгляд. Ее манерность, это внезапное раздражение, казалось разыгранное по каким-то воображаемым правилам поведения, вызвали у него улыбку. Он все еще улыбался, когда она опять посмотрела на него.
— В чем дело? — спросила она.
— Так, ничего, — сказал он.
— Филип, — сказала она, — постоянно поражается. — И добавила — Кэллоу.
— Чему?
— Тому, как вы находите общий язык со своими студентами.
— Но какие же они студенты?
— Он их так называет.
— Это же школьники. Дети.
— Взгляд сверху вниз? — сказала она и опять прищурилась, наблюдая его лицо.
— Пожалуй. — Он снова улыбнулся. — Я ведь и сам почти еще ребенок.
— Нет, — сказала она. — Не думаю.
— Ваш муж живет где-то поблизости? — спросил он.
— Да, поблизости. — Она помолчала. — Я пользуюсь своей девичьей фамилией. — Она покраснела и добавила: — Элизабет Беннет.
Ее тон как будто подразумевал, что эта фамилия должна для него что-то значить. Она секунду вглядывалась в его лицо, потом спросила:
— Что-нибудь не так?
— Кого вы ждали? — сказал он.
— Никого. Я увидела вас и решила подождать, — сказала она. За этим стояло признание, и он подумал, что не может от него уклониться. Секунду спустя, когда она добавила: — Вы хотите еще кофе? — он встал из-за стола и придержал ее стул.