Сердце ко Дню Валентина
Шрифт:
Она говорит шепотом, как будто не хочет нарушать тишину ночи:
— Авиэль... что нам делать?
Я делаю короткую паузу и оцениваю ситуацию.
Наконец, я оглядываю их всех с суровым выражением лица.
— Адора, Алесия, вам обеим нужно пожить у меня несколько дней, — строго говорю я. — Никто не посмеет угрожать вам в моем доме. Я попрошу своего помощника прислать пару человек из службы безопасности. Они будут следить за порядком, и, если он вернется снова, нам придется взять дело в свои руки. Они смогут разобраться с этим без вмешательства полиции
Словно бросая вызов, я смотрю в глаза каждой из них: Алесии, соседям Адоры, самой Адоре — и не слышу возражений в ответ.
Через некоторое время они все кивают мне, соглашаясь с моим решением, как будто у них есть другой выбор.
На лице Адоры появляется выражение сладостного облегчения. Ее глаза встречаются с моими, и, не говоря ни слова, она протягивает ко мне руку. Я делаю шаг вперед и обхватываю ее руками, а она крепко цепляется за меня, как за спасательный круг, положив голову мне на грудь в знак облегчения и неосознанного доверия ко мне. Тепло ее тела проникает в меня, и я наполняюсь чистым ощущением, которого никогда раньше не испытывал и даже не могу объяснить. Но даже этот восторг меркнет по сравнению с ощущением, что Адора рядом. На мгновение, все, что существует, — это она.
Я делаю глубокий вдох и вдыхаю сладкий аромат волос Адоры, и чувствую, как в моих объятиях она начинает расслабляться — совсем чуть–чуть. Алесия делает неуверенный шаг к нам, и только тогда я отстраняюсь от Адоры, словно просыпаясь.
— Спасибо, — шепчет Алесия, и если бы я был хоть немного человеком, то, возможно, почувствовал бы укол вины.
Но я только рад, что мой план сработал, и мне даже не пришлось много делать. Пока Адоры и Алесии не будет, соседи будут следить за любой подозрительной активностью в квартирах, моя охрана будет наблюдать снаружи — хотя в этом нет необходимости, — а сестры пойдут со мной.
Все, чего я хочу, — это Адора, но Алесия — небольшая преграда к ней.
Я стою перед парой соседей, и на моем лице появляется гримаса, когда я говорю:
— Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах.
Это еще мягко сказано.
Я сгораю от желания схватить Адору, силой усадить ее в свою машину и уехать, — но правила приличия требуют, чтобы я остался.
– Да, — очкарик по имени Тайо делает шаг вперед, чтобы пожать мне руку, его очки похожи на два узких окошка в его душу. — Нам придется представиться должным образом после того, как все это закончится.
Женщина, Хелен, следует его примеру.
— Это приятно... — внезапно она обрывает себя на полуслове и еще некоторое время смотрит на меня остекленевшими, покрасневшими глазами, словно ощущая что–то, что не может выразить словами, и если у нее и есть какое–то привилегированное представление о моей истинной натуре, то это не имеет значения.
Она молчит несколько мгновений, прежде чем, наконец, сказать:
— Боже, мне не следовало сегодня курить, — она качает головой, прежде чем благодарно улыбнуться мне, — Спасибо, что заботишься о наших девочках, Авиэль.
— Это то, что сделал бы любой на
Но это неправда, я хотел Адору с того момента, как увидел ее, и это был единственный шанс заполучить ее. Я заранее звоню своему помощнику Джерри, чтобы он приготовил гостевую комнату для Алесии, и Адора не возражает против того, чтобы присоединиться ко мне в моих покоях. Полагаю, это шах и мат, а моя милая Адора ни о чем не догадывается.
Глава 22
Глава 22
Авиэль
Солнечные лучи проникают сквозь окна моей спальни, придавая им золотистый оттенок, когда я наблюдаю, как Джонс уводит Алесию, чтобы отвезти ее на прием к врачу. Я оставляю Адору томиться в моем кабинете, ища работу на своем ноутбуке в поисках возможности занять ноги. Я почти ощущаю горечь на языке, когда размышляю о необходимости снова разрушить ее хрупкие мечты.
Такая настойчивая женщина. Я не могу не поддаться искушению сыграть роль ее доблестного рыцаря и избавить ее от боли.
Я борюсь с желанием пойти и понаблюдать за ней, пока она работает; я знаю, что моя привязанность к ней усиливается. Не помогает и то, что я чувствую, как ее тревога заполняет весь дом, словно туман, она душит, и от этого мне хочется раздеть ее догола и погрузиться в нее поглубже.
Неистовое искушение, наконец, одолело меня, и я пошел в кабинет, где она что–то печатала, и когда она подняла глаза, когда я вошел, и ее губы растянулись в легкой улыбке, я понял, что собираюсь овладеть ею и погрузиться в нее так глубоко, что она никогда не сможет этого сделать. избавься от меня.
– Привет, – тихо говорит Адора, когда я устраиваюсь рядом с ней.
– Ты почти закончила?
– Я приподнимаю бровь в ответ, все время удивляясь, почему по какой–то необъяснимой причине я подражаю приглушенной интонации ее голоса.
Она поворачивается на своем стуле, наши взгляды притягиваются, как магниты:
— Ты знаешь каких-нибудь демонов, которые могут подергать за ниточки, чтобы найти мне работу?
Она смеется своей собственной шутке, ее смех словно заклинание, и я ловлю себя на том, что заворожен видом ее мягких губ.
С трудом отведя взгляд, я отвечаю:
— Будь осторожна, или тебе придется полагаться на меня во всех своих нуждах.
Ее улыбка становится еще шире, и она поднимается со своего места, чтобы обвить руками мою шею.
— Разве это было бы так уж плохо? — сладко шепчет она, ее горячее дыхание касается моей кожи.
Я отстраняюсь, чтобы провести пальцем по нежным очертаниям ее лица, и чувствую, как дрожь пробегает по ее телу.
— Непослушный человек, — усмехаюсь я, приближая свое лицо к ее, пока наши носы почти не соприкасаются.