Сердце ко Дню Валентина

Эсме Лекси

Я сажусь рядом с ним, ощущая его тепло. Вопросительно глядя на сидящих за столом, я оцениваю экстравагантность блюд в Koi Thai, одном из самых роскошных тайско–японских ресторанов фьюжн в городе.

Собрав остатки достоинства, я вытираю слезы рукавом и прерывисто вздыхаю.

– По какому случаю? – спрашиваю я, придвигая к себе черную глянцевую коробку из бумаги.

Авиэль садится на стул рядом со мной и с кривой улыбкой пододвигает к нам через стол бокал с вином.

– Это должно было стать праздничным ужином – мы должны были поднять тост за ваши хорошие новости... но,

похоже, это вино не совсем передает желаемую атмосферу, - он пристально смотрит на меня, в темных глазах мелькают озорные искорки, и я чувствую, как таю в их глубине. – Интересный выбор вина, должен добавить.

И под "интересным", я знаю, он имеет в виду "дешевый и ужасный".

– Заткнись, Авиэль, - говорю я, подталкивая его локтем в ответ, и даже он не может скрыть легкую улыбку, которая появляется на его губах.

– Видишь? Я же говорила тебе!
– торжествующе восклицает Алесия, ее голос полон понимания, а бокал также наполнен безалкогольным вином, - Это вино действует угнетающе.

– Кто в этом виноват?
– я отвечаю экстравагантной насмешкой, - Сегодня вечером мы даже не можем выпить по-настоящему, спасибо тебе.

– Она права, - Авиэль замечает это с тихим смехом.

– Отлично. Принято к сведению, - Алесия наклоняет свой бокал и делает большой глоток.

– Скорбь о плохих новостях требует соответствующего напитка. – шутливо заключает Авиэль, поднимая свой бокал. – Я нахожу, что этот бокал печали подходит для мрачного настроения.

Мы смеемся над абсурдностью всего этого, и ко мне возвращается немного бодрости:

– Ну, это не объясняет всю эту вкусную еду, - пар поднимается от мисок, наполненных ароматными соусами, когда я пробую лапшу палочками для еды, - Тебе не кажется, что холодная пицца была бы лучшим выбором?

– Я знаю, ты не жалуешься на вкусную еду, – говорит Алесия, беря блинчики с таро и побегами бамбука, - Я чертовски голодна, так что, если ты не хочешь свою еду, мы съедим ее за тебя.

Авиэль советует мне:

– Слушайся свою сестру, - его голос понижается, когда он придвигается ко мне со своего места, в его глазах вспыхивает какой–то огонек, - Кроме того, всегда есть время перекусить.

Мои щеки вспыхивают, и я ничего не могу с собой поделать — в тот момент, когда он так смотрит на меня, мое тело хочет растаять от его взгляда.

– Эм, вам двоим нужна отдельная комната? – вмешивается Алесия, с лукавой усмешкой указывая на нас палочками для еды. Я закатываю глаза и пнула бы ее под столом, если бы ей только что не сделали операцию.

Возможно, только сейчас мне показалось, что плохие новости не так уж и плохи. Несмотря ни на что, я постепенно привыкаю к этой странной новой атмосфере. Почему я думаю, что привыкаю к этому?

В конце ужина мы пьем свежесваренный эспрессо–напиток и едим блинчики, похожие на креп, с начинкой из сливок и посыпанные тертым кокосом. Авиэль любезно, если не сказать самодовольно, принес пакетик элитного кофе в зернах Blue Mountain.

– Чтобы загладить вину за то ужасное пойло, которым я угостил вас раньше..., - добавил он, заметив мое озадаченное выражение лица, - Очень густое и подслащенное тертым какао.

–

А как насчет меня?
– Алисия встревает. Авиэль ставит перед ней на стол всего лишь чашку несладкого крепкого ароматного чая.

– Это новое сердце стоило дорого, – быстро возражает он, - Пей свои горькие травы.

– Ты сейчас серьезно?
– Алесия возмущенно надувает губки.

Я подношу к губам чашку с дымящимся кофе и не могу удержаться от улыбки, глядя поверх кружки и восхищаясь тем, как Авиэль заботится о своем здоровье так же, как и я.

С наступлением темноты мы вскоре оказываемся наедине за приятной беседой. Авиэль оставил своего помощника дома и взял выходной, чтобы навестить нас. Алесия рассказала Авиэлю о некоторых самых неприятных моментах моего детства, которые я слабо помню, и Авиэль нашел мою юность гораздо более интересной, чем я сама о ней помнила.

Вскоре мы оказываемся втянутыми в игру "две правды" и "ложь", поскольку Авиэль рассказывает нам занимательные истории. Некоторые из них заставляют нас громко смеяться, от других у нас леденеет кровь от ужаса, но, по—видимому, у него были действительно интересные "друзья друзей", хотя он никогда не раскрывает, какая из историй является ложью.

Я испытываю облегчение, когда на какое–то время перестаю беспокоиться о своих собственных проблемах.

Довольно скоро Алесия начинает уставать, ее веки слипаются от усталости.

– Кроме того, – говорит она, – я все равно устала быть третьей лишней.

Ее слова заставляют меня покраснеть и разволноваться, когда она дважды быстро стучит костяшками пальцев по столешнице и уходит на весь вечер, сказав на прощание:

– Будьте умницами.

На кухне остаемся только мы с Авиэлем, и я грызу ноготь на большом пальце, еще не совсем готовая к тому, что он уйдет, хотя и знаю, что не должна играть с ним в игры или вести себя так, будто между нами что–то серьезное. Я никогда не заявляла, что между нами что—то есть, и он был таким же, но слова все равно срывались с моих губ:

– Ты тоже уходишь?
– спрашиваю я его, нарушая тишину.

Авиэль замолкает на несколько мгновений, его взгляд задерживается на мне, прежде чем он пожимает плечами:

– Я думал об этом, – бормочет он.

– Ты мог бы подумать о том, чтобы остаться, -я тихо отвечаю, желая, чтобы он это сделал, и, словно услышав мои мысли, Авиэль берет меня за подбородок и слегка приподнимает его, притягивая к себе для поцелуя, отчего у меня перехватывает дыхание, и я наслаждаюсь этим ощущением.

– Я помню, что говорил тебе то же самое, – говорит Авиэль мне в губы, и его губы изгибаются в подобии улыбки.

– Верно, – признаю я, когда наконец отрываюсь, – Но ты все равно можешь остаться...

Авиэль поглаживает свою кружку с кофе большим пальцем и еще несколько мгновений пристально смотрит мне в глаза, прежде чем глубоко вздохнуть.

– Обычно я бы на этом месте откланялся...

– Но? – я продолжаю за него.

Взгляд Авиэля встречается с моим и темнеет, когда он замечает вызов в моих глазах. Мое сердце замирает от этого взгляда, и я ловлю себя на том, что задерживаю дыхание, ожидая, что он скажет дальше.