Сердце ко Дню Валентина
Шрифт:
Некоторое время он пристально изучает меня, и я теряюсь в бездонных глубинах его глаз. Он крепче сжимает мою талию, и его глаза темнеют, словно предупреждая, что это еще не все. Мгновение спустя чары рассеиваются от его нежной улыбки.
— Пойдем?
— Пойдем, — говорю я, мои ноги все еще дрожат от наших яростных объятий.
Авиэль обнимает меня за талию и выводит из дома к своему элегантному седану. Мы привлекаем к себе пристальные взгляды прохожих, когда рука об руку входим в очаровательное маленькое итальянское местечко, расположенное в самом центре города.
Атмосфера заведения наполнена теплом при свечах, а
В какой–то момент, смазывая губы ликером, я в конце концов рассказываю ему о том, как Алесия воспитывала меня после того, как наши родители погибли в автокатастрофе. Ей пришлось бросить школу и искать для нас дешевое жилье, работая на двух работах, чтобы прокормить нас. Проект по строительству жилья, над которым я работал, был так важен для меня, потому что он должен был помочь таким же уязвимым семьям, как наша.
— Чтобы облегчить жизнь, — отвечаю я, проводя пальцем по краю своего бокала, — наверное, это был своего рода способ отработать карму.
Авиэль смотрит на меня с определенным выражением в глазах. В этот момент его взгляд кажется слишком пристальным, и я чувствую, как мне становится тепло под его взглядом.
— У тебя прекрасное сердце, — говорит он тихо.
Я выдыхаю от его любезного комплимента, совершенно сбитая с толку.
Его слова мягко согревают мое сердце, и я чувствую, как во мне просыпается что–то еще, помимо влечения, восхищения или уважения — это эмоция более глубокая, чем все они вместе взятые.
— Итак, у тебя есть прошлое? — спрашиваю я его. — Кроме... — я показываю на его татуированные руки.
Я узнаю, что, хотя они с отцом поссорились, он не желал ему зла. Он никогда не знал своей матери — факт, который, казалось, преследовал его больше, чем он когда–либо признавал. Он впервые рассказывает мне о своем прошлом. Он менял внешность и переезжал каждые тридцать лет, потому что было время, когда враждебно настроенные люди пытались выследить его, заметив, что он не стареет. Это было давно, но он этого не забыл. Это самое большее, что он когда–либо рассказывал мне о своем прошлом, и я начинаю лучше понимать, почему он такой, какой есть.
— Значит, ты никогда не был влюблен? — это мой последний вопрос.
— У меня нет сердца, что делает вас, людей, способными на то, что вы называете любовью, — стоически отвечает он, глядя на меня через стол полуприкрытыми глазами.
— Ты действительно в это веришь? — я продолжаю.
Он кивает, и мне становится грустно за него. Я начинаю понимать, почему любовь так же чужда ему, как и мне — постижение зловещих аспектов его мира. Как можно прожить так долго и ни разу не испытать любви? Конечно, любовь может разбивать сердца и причинять страдания, но ради нее стоит жить. Я не могу представить, что мне безразлична моя сестра или даже Авиэль. И хотя я восхищаюсь его стойкой независимостью, поскольку он так изолирован от мира эмоций, его слова также заставляют меня остро осознать свои собственные чувства — как я могла быть настолько глупой, что позволила себе упасть в пропасть с этим человеком?
Осознавая его более четко, я начинаю
В моем состоянии, подобном трансу, до меня доходит, что я оставила свою сумочку в ресторане, только когда мы садимся в машину и собираемся уезжать.
— Все в порядке, просто подожди здесь, я принесу ее тебе, — говорит Авиэль, вечный спаситель, оставляя меня во все еще работающей машине.
Пока Авиэль возвращается за сумочкой, я жду, окруженная тихим урчанием работающего на холостом ходу двигателя, наблюдая, как его силуэт исчезает за бледным светом фар.
Опустился густой туман, и на почти пустой парковке было зловеще тихо.
Возможно, это просто из–за того, что я нахожусь в незнакомом месте; сегодня я всего лишь второй раз в собственной машине Авиэля, которую, по его признанию, он почти никогда не водил, ее кожаные сиденья и атласный салон почти безупречны.
Я больше привыкла к неприметному транспортному средству Джона — черт возьми, как это ни странно; за какое–то время я привыкла к тому, что мне завязывали глаза, когда я направлялся к Авиэлю. Я позволяю своим мыслям свободно блуждать и позволяю себе редкую роскошь предаваться дневным событиям, но я не могу избавиться от странного чувства, которое давит мне на плечи тяжелым грузом.
И тут я слышу это; слабую вибрацию, доносящуюся из отделения для перчаток, которая полностью прерывает ход моих мыслей. Охваченная любопытством, я дергаю за защелку, и она открывается; внутри, из темного кармана, на меня смотрит одинокий сотовый телефон.
Я могла бы поклясться, что у Авиэля был с собой телефон. Так что же это может быть? Я беру его в руки, поворачиваю, чтобы посмотреть на экран, и какое–то время ничего не происходит. Никаких уведомлений, сообщений или чего–либо еще, кроме новостного приложения с прогнозом погоды, и все кажется тихим, пока не появится новое текстовое уведомление:
Было приятно познакомиться, босс, надеюсь, эта девушка стоит каждого пенни.
На мгновение мой разум отключается, когда я читаю текст, и я слишком ошеломлена, чтобы даже пошевелиться. Волосы на моих руках встают дыбом, словно все мои чувства внезапно обострились и настроились на опасность. Все вокруг кажется мне более четким, как будто я просыпаюсь после глубокого сна. У меня плохое предчувствие, и я знаю, что Авиэль вернется в любую минуту. Я с нервной поспешностью хватаю телефон с колен, ощущая его тепло и тяжесть в руке, и набираю его номер. Я прижимаю телефон к уху, внимательно прислушиваясь, не зазвонит ли это странное новое устройство, которое я только что нашла. Но Авиэль берет трубку после нескольких гудков, и у меня внутри все сжимается.
Я почти заикаюсь, пытаясь произнести:
— Авиэль, где ты?
— Как раз собираюсь уходить, а что? — его ответ звучит резко.
— Подожди, — я колеблюсь, закусывая губу, — пока ты там, не мог бы ты принести мне еще кусочек тирамису? Мне понравился он, я хочу, чтобы Алесия тоже попробовала.
На мгновение я задерживаю дыхание, ожидая его ответа, надеясь, что он согласится.
Наконец Авиэль издает сокрушенный вздох:
— Торт для Алесии. Что-нибудь еще?
— Нет, это все. — мое дыхание – призрачный шепот в тишине. — Спасибо.