Сердце ко Дню Валентина
Шрифт:
– Я задержала выплату кредита, но уверяю вас, все под контролем. Моя заявка на получение кредита, наконец, должна быть одобрена повторно, и я смогу...
– Адора, – сурово перебивает она, – охрана была вынуждена вывести их, и я была в шаге от того, чтобы вызвать полицию. Вы поставили меня в очень сложное положение, и я не могу рисковать тем, что наши инвесторы или сотрудники почувствуют себя в опасности.
– Но...
– В чем бы ты ни была замешана, Адора, боюсь, я не могу позволить тебе продолжать работать здесь,
– Уйти в отпуск?
– я хриплю, не в силах произнести ни слова, - Надолго ли?
– Это еще предстоит выяснить; пока что это до дальнейших распоряжений.
Эти слова звучат как смертный приговор.
– Но... но...Мне нужна эта работа, - по моему лицу стекают капли пота, сердце так сильно колотится в груди, что, кажется, вот–вот проломит ребра. Я быстро моргаю, в голове панический вихрь.
– Пока вы находитесь в этом отпуске, вы можете рассмотреть свои варианты — мы по–прежнему будем выплачивать полную зарплату до конца месяца.
– Что я должна сказать своей команде?
– я стою как вкопанная, оцепеневшая, пытаясь осмыслить ее слова.
– У меня есть ассистент, который может взять на себя вашу работу. Фрэнсис сможет подменить вас там, где вы понадобитесь; если что, мы поговорим снова, когда вы вернетесь, - моя начальница отводит взгляд, прежде чем снова обратить его на меня. – Адора... Прости, но сейчас тебе нужно уйти.
Она встает и протягивает через стол руку, чтобы пожать мою, холодную, как лед, и дрожащую.
Я, спотыкаясь, выхожу из здания, держа в руках свои вещи. Я чувствую себя дезориентировано и раздавлено; все усилия, которые я прилагала, чтобы предоставить компании свои навыки, в одно мгновение оказались бесполезными. Это похоже на то, что меня сбивают с ног, и я не могу удержаться, прежде чем ударюсь о землю.
Мне нужна моя работа, чтобы оплачивать повседневные счета, и мне нужен этот кредит, чтобы погасить остаток моего долга. Авиэлю удалось на некоторое время избавить меня от них, но они вернулись еще до того, как закончился мой льготный период.
Что мне теперь делать? Я не буду плакать, говорю я себе, и мне удается сдерживаться, пока я не переступаю порог своей квартиры, и моя сестра не замечает меня. Вот тогда–то и прорывается плотина.
Алесия бросается ко мне и заключает в объятия, гладит меня по спине, а ее тихое жужжание успокаивает мою душу.
– Должен быть другой способ, – шепчет Алесия, прижимаясь ко мне. – Мы найдем его.
Я вытираю лицо рукавом и шмыгаю носом.
– Может быть, я попробую заняться краудфандингом, как ты говорила.
Алисия немного помолчала, прежде чем ответить.
– А как насчет Авиэля? Разве он не может просто отдать тебе деньги, и тогда ты будешь должна ему, а не этим парням?
Я
Она успокаивающе кладет руку мне на плечо, прежде чем снова заговорить, ее голос нежен:
– Я знаю, что он заботится о тебе, Адора.
Алесия не очень хорошо знает Авиэля. У него не то чтобы черное или белое, а сплошная мозаика из серых тонов. Но я решаю, что все равно спрошу его сегодня вечером, потому что, повторяю, у меня нет других вариантов. Итак, мы с Алесией ужинаем вместе, и я набираюсь смелости позвонить Авиэлю. Он договорился с Джоном, чтобы тот привез меня к Авиэлю.
Когда мы с Джоном подходим к его порогу, Авиэль, небрежно скрестив руки на груди, стоит в дверях в одних черных брюках, не обращая внимания на холодную погоду, которая окружает нас обоих.
– Ты знаешь, что тебе не обязательно приходить ко мне в трудную минуту каждый раз, когда тебе хочется ласки?
– выражение его лица одновременно вызывающее и манящее.
Когда я не могу сдержать улыбку, он обхватывает мои пальцы своими длинными пальцами.
– Давай, – мягко подталкивает он меня.
Я отстраняюсь и смотрю на него снизу вверх. В животе у меня порхают бабочки, и я прикусываю губу, удивляясь, почему я так на него реагирую.
– Куда?
– Внутрь.
Я делаю глубокий вдох и следую за ним, не зная, куда нас может завести эта ночь.
Глава 20
Адора
Он ведет нас по коридору, и теплый, пьянящий аромат его одеколона, густая смесь сладкого табака и специй окутывает нас подобно туману, когда мы входим в гостиную. Он медленно протягивает руку, жестом приглашая меня сесть, и я поддаюсь уюту его присутствия, в то время как мое сердце колотится от предвкушения. Заходящее солнце бросает бледный свет в окно, освещая темные волосы и бледную кожу Авиэля. Он смотрит на меня несколько мгновений с непроницаемым выражением лица, пока, наконец, не заговаривает.
– Итак, почему ты выглядишь такой расстроенной на этот раз?
Я нервно сжимаю кулаки, и говорю:
— Сегодня ко мне на работу заявились какие–то парни и потребовали, чтобы я вернула долг, предполагалось, что у меня должно было остаться больше времени до наступления срока, и я почти потеряла работу, а также единственный шанс погасить последнюю часть кредита, мне нужна работа, чтобы соответствовать требованиям, я не знаю, что они сделают, если я им не заплачу.
Выражение лица Авиэля становится суровым, а его глаза опасно сужаются.