Сердце ко Дню Валентина
Шрифт:
– Что ж, сэр, поздравляю вас с днем одиноких неудачников, – говорит Джед.
Не слишком заметный оттенок моего энтузиазма исчезает, и улыбка сползает с моего лица.
– Что ты сказал? – я позволяю ему повторить это.
– Поздравляю вас с днем одинокого неудачника, сэр, – и у него хватает наглости повторить это, несмотря на то, что его лицо бледнеет, а поза становится жесткой.
Я прищуриваюсь в ответ, и мой взгляд становится твердым, как лед, пока я оглядываю его с головы до ног. Мне уже много лет так сильно не хотелось кого–то порезать. Я вижу, как от него исходит страх, он пахнет им, я
Он, вероятно, подумал о том же, хитрый ублюдок.
Я промолчал, только на этот раз:
– Хм, ну что ж, наслаждайся.
Он коротко кивает и отворачивается от меня, удаляясь в коридор и оставляя меня наедине с моими мыслями.
Джастин, однако, был неправ в одном. Озабоченность? Конечно, нет. Я просто уделял Адоре внимание, подобающее тому, кто пытался бросить мне вызов. Я знаю, что скоро получу свою награду — момент, когда Адора уступит мне.
Глава 13
Адора
На следующее утро я нервно расхаживаю по кухне, мои руки трясутся, когда я готовлю чай для себя и Алесии. Я рассеянно ставлю перед ней на стол чай, и она говорит что–то в ответ, но я едва улавливаю слова.
Мои глаза то и дело бегают по экрану телефона, отчаянно ожидая звонка или уведомления от Авиэля, или хотя бы сообщения от его ассистента, сердце бешено колотится в груди.
Звонков нет. Сообщений нет. Ничего.
Ну, ничего, кроме тревожного сообщения, которое я получила сегодня рано утром и которое я не осмеливаюсь перечитать еще раз.
Я поспешно хватаю свою чашку с чаем и снова бросаю взгляд на экран телефона. В момент неловкости я случайно проливаю горячую жидкость себе на рубашку.
– Черт! – шиплю я, хватая бумажное полотенце и вытирая капли. Со вчерашнего дня я чувствую себя разбитой, и мне не помогает тот же повторяющийся кошмар.
– Ты в порядке? Присаживайся, если ты не прекратишь дергаться, у меня случится сердечный приступ, – говорит Алесия, придвигая стул рядом с собой и придерживая его для меня.
Я тычу в нее пальцем:
– Не смей так говорить, черт возьми.
А она только тихо смеется и похлопывает по сиденью рядом с собой.
– Я... я в порядке, – слабо говорю я, опускаясь на предложенный ею стул.
Глаза Алесии пристально смотрят на меня, переполненные сочувствия и понимания. Я прислоняюсь к столу и прерывисто выдыхаю, опустив взгляд в пол.
– Все будет хорошо, – шепчет она. Она обнимает меня за плечи и крепко прижимает к себе.
– Послушай, нам не нужен Авиэль или его деньги, – яростно заявляет она, – Мы сами разберемся, как найти средства. Нам просто нужно проявить творческий подход.
Ее голос звучит ровно, несмотря на стоящую перед нами невыполнимую задачу.
– Я не спала всю ночь, размышляя, и мне кое–что пришло в голову.
Она излагает ряд идей – от запуска страницы на GoFundMe
Это было так похоже на нее – попытаться вернуться к работе еще до того, как она поправилась, и я чувствую себя виноватой из–за того, что она сейчас тоже беспокоится о деньгах. Этим утром она встала еще до того, как я проснулась, и мне уже пришлось останавливать ее, чтобы она не переутомлялась домашними делами.
Я знаю, что она хочет внести свой вклад, но ей нужно успокоиться, и я уверена, что стресс не способствует ее выздоровлению; эта мысль отрезвляет меня, и все, что я могу сделать, это застонать от боли.
– Прости, Адора, я стараюсь изо всех сил, – сочувствует Алесия. — Я попробую позвонить...
– Нет! – я обрываю ее, чувствуя, как в груди у меня все сжимается. — Это не твоя вина...
Прежде чем я успеваю объяснить, мой телефон внезапно вибрирует, заставляя меня замолчать. Я поднимаю трубку, и мое сердце подпрыгивает от радости, когда знакомый голос ассистента Авиэля сообщает мне, что Авиэль любезно изменил свое расписание, чтобы вписать меня во второй половине дня — у меня есть час до того, как он заедет за мной.
Я задыхаюсь, радость бьет во мне фонтаном. Алесия удивленно поднимает брови, и я не могу удержаться, чтобы не вскочить и крепко не обнять ее.
– Надо собираться, — это мое единственное объяснение, прежде чем я бросаюсь искать что–нибудь презентабельное.
Раздается резкий стук в дверь, и на пороге появляется Джон, его лицо, как обычно, представляет собой непроницаемую маску. Выражение его лица заставляет меня опасаться оценки, которая, я уверен, последует. К моему удивлению, его взгляд почти сочувственный, когда он изучает мое измученное лицо.
Я уже знаю, что выгляжу ужасно – у меня красные глаза от недосыпания, и я почти ничего не ела. Мой мешковатый свитер с геометрическим рисунком, мини–юбка и длинные модные сапоги на плоской подошве — вот моя лучшая попытка подобрать подходящий наряд.
Наконец, он нарушает молчание.
– Мисс. Коулман, у вас действительно нет других вариантов? – спрашивает он ровным, но не совсем недобрым голосом, – Вы не можете обратиться за помощью к семье или друзьям?
Я решительно качаю головой, чувствуя, как у меня болезненно сжимается горло. Он уже знал ответ; зачем он спрашивал снова?
– Мне нужно его увидеть, – твердо отвечаю я.
Джон глубоко вздыхает.
– Вы этого не хотите, – говорит он наконец, и его плечи опускаются, – но я все равно отведу вас к нему. Вам придется оставить свой телефон дома.
Он отворачивается с покорным и почти печальным видом.
Снаружи на бледно–сером небе собираются тучи, закрывая солнце. Холодный воздух пронизывает нас, когда мы идем по улице, и я чувствую, что продрог до костей, несмотря на пальто и толстый свитер.
Я плотнее запахиваю пальто, глядя на спину Джона, которая поднимается и опускается с каждым его широким шагом, и мне трудно поспевать за его темпом. Наконец мы подходим к его неприметной черной "Королле", всегда припаркованной так, чтобы я не могла разглядеть ее номерной знак.