Сердце бури
Шрифт:
— Приготовить десантные модули, — распорядился генерал.
Его взгляд не отрывался от большого экрана, на котором, расчерченные квадратами разделительной сетки, мелькали фрагменты карты планеты.
Как знать, возможно, потомки назовут его безумцем — пожалуй, в некотором смысле они будут правы. Но даже если им вправду владеет безумие, то это — священное безумие человека, преданного своему государству.
Через пару минут ему доложили:
— Транспортные модули готовы. Назовите квадрат высадки.
Хакс склонился над экраном и коснулся пальцем
***
Рей появилась в дверном проеме медицинского отсека, окруженная сумерками, словно приведение. За ее спиной из коридора лился свет, размывающий контуры хрупкой фигурки и сообщающий облику девушки нечто потустороннее.
Бен лежал без сна, бесполезно глядя в потолок и переминая пальцами край одеяла.
Не столько услыхав, сколько ощутив движение открывающейся двери, юноша резко поднял голову. По одному выражению его лица, по широко распахнутым бархатным глазам, по едва заметному дрожанию губ Рей поняла, что он уже знает причину ее внезапной тревоги — и, похоже, сам чувствует то же самое.
Боль. Страдания. Смерть…
Нечто неведомое подсказывало девушке, что в эти минуты где-то погибают в муках сотни людей. Сквозь вселенский поток она слышала их крики и, казалось, испытывала вместе с ними — с каждым из них — нестерпимые порывы всепоглощающего ужаса, разрывающего в клочья разум и душу. Для этого ей даже не требовалось погружаться в медитацию — достаточно было просто закрыть глаза.
— Что это? — спросила она, не скрывая дрожи в голосе.
И шагнула вперед. Дверь закрылась за ее спиной. Теперь только слабое ночное освещение окружало их.
Он сел на постели и, ничего не говоря, протянул к ней длинные жилистые руки, очертания которых в полумраке напоминали изгиб древесных ветвей. На сей раз его резкое, отчаянное движение не имело ничего общего с насилием; это было нечто между милостивым приглашением и мольбой.
Рей сделала еще шаг — и сама не заметила, как вдруг оказалась в плену его объятий. В этих могучих руках, сейчас показавшихся ей неожиданно теплыми, несущими покой и заботу.
Две массивные ладони накрыли ее плечи. Бен заставил девушку присесть рядом, и вскоре ее маленькая и хрупкая, как у цветка, головка уже лежала на его груди. Рей отчаянно зажмурилась. Ее плечи дрожали.
Едва ли она сознавала, что делает; однако и он почти не сознавал. Их действия были продиктованы порывом, каким-то сиюминутным дуновением страха под покровом ночи. Охваченная смятением, Рей с бессознательной детской доверчивостью потянулась к единственному живому существу, которое находилось рядом с нею. И Бен, раскрыв объятия, с бодрой и счастливой готовностью принял этот неожиданный подарок.
Они были, словно дети, которые, находясь во власти мрачных, пугающих теней, льнут друг к другу и щедро делятся душевным теплом, чтобы защититься от кошмаров.
Его пальцы осторожно пробежали по ее волосам, от лба к виску, отбрасывая
— Добро пожаловать в мир одаренных Силой, — оборонил Бен с иронией.
Рей подняла голову и пристально посмотрела ему в глаза.
— Ты знаешь, что это такое? — она повторила свой вопрос. Хотя была почти уверена: он наверняка знает, или по крайней мере, догадывается, в чем дело.
Юноша пожал плечами, стараясь изобразить непринужденность.
«Это — война. Привыкай, помойная девочка».
И он с новой силой прижал ее к себе.
***
Лея стояла перед открытым настежь окном в своей квартире на Корусанте, в самом центре Сенатского округа, где с некоторых пор пребывала под охраной в соответствии с приказом Верховного канцлера, который пока не принял окончательного решения на ее счет.
До боли впившись пальцами в край оконной рамы, пожилая женщина согнулась пополам. По ее лицу катился пот. Сердце, сдавленное спазмом, казалось, готово остановиться в любую секунду.
Перед ее глазами развернулось зрелище пламени, стремительно пожирающего столицу. Лея видела, словно на ладони, пляску огня в зеркальных панелях небоскребов; видела толпы людей — с такого расстояния они были не больше муравьев, — неистово мечущихся по главной магистрали. Пожар бушевал сразу в нескольких местах: горело здание сената, горел галактический музей, горела голобиблиотека. Неспешно и неотвратимо пламя подбиралось к заводским районам, расположенным неподалеку.
Ад войны предстал во всей глубине. Со всеми немилосердными подробностями. Это было страшнее того, что довелось повидать на своем веку Лее Органе — а уж она-то повидала немало!
Она пережила резню на Кашиике, видя, как войска Империи под руководством самого Верховного главнокомандующего вырезают одна за другой целые деревни вуки. Она застала бой на Скарифе и один из первых разрушительных залпов «Звезды Смерти». Она созерцала в иллюминатор, как ее родную планету уносит в небытие вспышка лазерных орудий. Она вместе с Шарой Бэй едва уберегла Набу от последствий операции «Пепел»… Но даже в самые темные времена она и представить себе не могла, что гибель однажды может добраться до Галактик-сити — истинной колыбели цивилизации и культуры. Единственный мир, который на ее памяти всегда твердо держался на ногах — и вот, сегодня даже он оказался поверженным в самое жерло хаоса.
Лея чувствовала, как боль зажимает ее в тиски. Пол медленно уходил из-под ног. Все звуки, доносившиеся с улицы: крики людей, писк летящих плазменных зарядов и угрожающие шипение огня, звучали глухо — и оттого, быть может, казались порождением кошмара, настолько же далекого от реальности, насколько вообще бывает далек от нее предсмертный бред.
Уже не в первый раз за последнее время сердце Леи сдавало. Где-то в глубине сознания мысль о том, что смерть ее близка, и что конец наступит, вероятнее всего, именно таким образом, уже успела укорениться, давно не вызывая отрицания или страха.