Саймон

Есина Анна

Все удивлённо обернулись к нему. Силя крайне редко говорил, а уж с пациентами и вовсе никогда не общался.

Левая голова Горыныча подмигнула правой:

— А может, после операции сходим в ресторан? Отпразднуем?

— Если выживем, — мрачно заметила горестная половина.

В операционной повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь мерным писком приборов и тихим шёпотом гномов.

— Всё готово к введению анестезии, — сообщил Сильварис, проверяя дозировку с точностью опытного алхимика.

— Отлично, — кивнул

Игнат.

— Мы с вами, доктора! — хором воскликнули Борх и Грим.

Головы Горыныча переглянулись. Правая всё ещё волновалась, но левая уже чувствовала, как успокаивающее зелье Сильвариса начинает действовать.

Каждый участник процесса знал свою роль, и все были сосредоточены на одной цели — успешном разделении пациента.

Борх и Грим проверяли последние параметры. Маленькие фигуры сновали между приборами, словно два трудолюбивых муравья. Игнат и Кира стояли рядом с операционным столом, сосредоточив взгляды на пациенте.

Обе головы Горыныча уже погружались в сон, дыхание становилось ровным и спокойным.

Операционная превратилась в поле битвы за жизнь и независимость пациента. Лампы хирургической установки, словно прожекторы, заливали ярким светом операционное поле, отбрасывая резкие тени на стерильные поверхности. Игнат и Кира, словно танцоры в смертельном балете, двигались вокруг стола. Сильварис, как дирижёр этого сложного процесса, следил за каждым показателем на мониторах, его ветви-руки мягко скользили по приборам.

Кира взялась за электроскальпель, пальцы дрожали от напряжения, но движения оставались точными. Первый разрез прошёл идеально, но уже через минуту ситуация усложнилась.

— Здесь аномальное сплетение сосудов, — негромко отметил Игнат, пальцы замерли над плотью, мышцы напряглись до предела.

Кира мгновенно отреагировала — подала микрохирургический набор. Глаза не отрывались от рук партнёра, предугадывая каждое движение.

— Используем биполярную коагуляцию, — прошептала она, подавая нужный инструмент с такой скоростью, что невооружённым глазом сложно было уследить.

Гномы, пытаясь помочь, чуть не опрокинули стойку с препаратами, но вовремя подхватили её, едва не создав опасную ситуацию.

— Спокойно, коллеги, — голос Сильвариса звучал уверенно, несмотря на нарастающее напряжение, — показатели стабильны.

Внезапно монитор показал резкое падение давления.

— Гемодинамика падает! — воскликнул Сильварис, его ветви-руки заходили ходуном, будто в оперблоке начал хозяйничать сквозняк.

Игнат и Кира действовали как единое целое. Он аккуратно обходил сосудистый пучок, она подавала атравматические зажимы, их пальцы почти соприкасались, работая в миллиметрах от жизненно важных структур.

— Нужна дополнительная коагуляция! — Игнат не отрывал взгляда от разреза.

Кира уже держала в руках ультразвуковой аспиратор. Их взаимодействие было настолько отточенным, что слова стали лишними.

Неожиданно

возникло новое осложнение — началось внутреннее кровотечение.

— Артерия! — выдохнул Игнат.

Кира потянулась за гемостатическими губками и клипсами. Борх попытался предугадать её порыв, но промахнулся и чуть не перевернул столик с инструментами. Грим оттащил его подальше.

— Держи! — Игнат передал зажим, не отрывая рук от раны.

Кира подхватила его движение, фиксируя сосуд.

— Давление стабилизируется, — сообщил Сильварис с облегчением.

Игнат и Кира, словно опытные альпинисты на отвесной скале, шаг за шагом продвигались вперёд. Каждый их жест был выверен до миллиметра, каждое движение — отрепетировано годами практики, а концентрация была абсолютной.

— Начинаем реконструкцию! — Игнат взял микрохирургическую иглу.

Кира подала синтетический шовный материал.

— Последний этап, — прошептал Игнат, завязывая сложный узел.

— Гемостаз достигнут, — наконец выдохнула Кира и мысленно похвалила себя за умение стойко держаться.

Она отошла от стола, сняла перчатки. Лицо светилось от облегчения, по вискам стекал пот. Гномы, уставшие, но гордые, начали готовить инструменты к дезинфекции, наконец-то осознав важность своей роли.

— Операция завершена успешно, — объявил Сильварис, ветви-руки мягко опустились. — Пациент стабилен.

Игнат и Кира молча обменялись взглядами. Они знали — сегодня превзошли самих себя, их профессионализм и взаимопонимание спасли и улучшили жизнь пациента.

Не успели они вкусить дух торжества, как дверь в операционную приоткрылась и внутрь просунулась голова Лиры.

— Игнат, там этот древний вампир… Он пришёл в сознание.

— Иди, — Кира подтолкнула его в плечо, — я сама здесь закончу.

Дважды просить не пришлось. Он бросил на неё короткий взгляд и стремительно вышел за дверь.

Путь до палаты он проделал почти бегом, без стука распахнул дверь и застыл на пороге. Внутри ждал самый настоящий сюрприз.

На высокой кровати полусидел Драгомир, Король ночи. Его бледное лицо, несмотря на пережитую операцию, излучало величие и силу. Рядом с ним стояла высокая стройная женщина с горделивой осанкой — тысячелетняя вампирша Радула, его супруга родом из Трансильвании. Тёмные глаза сверкали гневом, пальцы рук нервно крутили фамильный перстень.

— Игнат, — голос отца дрогнул от радости, — сын мой, ты пришёл! Как же я рад тебя видеть…

— Уходи немедленно! — резко оборвала его Радула, в голосе сквозило презрение. — Тебе здесь не место. Ты не имеешь права входить в эту палату!

Игнат замер на пороге, взгляд метался между родителями. Сердце бешено колотилось, но он старался сохранять хладнокровное выражение лица.

— Мама, отец, — начал он сдержанно, — я здесь не по велению сердца, а как главврач. Я должен осмотреть пациента после операции.