Саймон

Есина Анна

Через полчаса привезли экстренного пациента, и ей удалось отвлечься. Несколько часов кропотливых хирургических манипуляций выветрили из головы любые отголоски ревности, и к обеду Кира повеселела. Даже смогла убедить себя, что готова с аппетитом пообедать, поэтому пошла в столовую и замерла у распахнутых настежь дверей.

В самом центре зала, за массивным дубовым столом, сидели они — Игнат и заморская гостья. Перед ними высились горы изысканных кушаний: хрустальные вазы с маринованными рыжиками, украшенные веточками свежей зелени; фарфоровые блюда с сибирскими

пельменями, посыпанными свежей черемшой; янтарные ломти омуля горячего копчения; студень, подернутый лёгкой сеточкой жира; шаньги, румяные, с хрустящей корочкой и сметанной шапкой; графин с ледяной настойкой на кедровых орехах; серебряные подносы с копчёным мясом и дичью.

Чешская дама то и дело откидывала со лба непослушную прядь, её смех звенел горным ручейком, когда Игнат рассказывал какие-то истории. Она изящно отщипывала кусочки от шаньги, а он наполнял её бокал золотистым напитком.

Кира добрых пять минут наблюдала за этой идиллией. Пальцы судорожно сжимали ткань халата, а в груди разрасталась чёрная дыра ревности. Каждый их взгляд, каждое прикосновение ножом к тарелке, каждое слово, произнесённое с лёгким акцентом, вонзалось в сердце острым кинжалом.

Она видела, как гостья наклоняется к Игнату, как её платье подчёркивает каждый изгиб тела, как сверкают драгоценности в свете люстр. А он… он отвечает на её улыбки, подаёт ей самые лакомые кусочки.

Кира действовала импульсивно, как и всегда. Бодро прошествовала к центру обеденного зала, схватила с ближайшего столика вазу с полевыми цветами и вывернула её содержимое за шиворот вампиру.

— Приятного аппетита, мой дорогой, — самым язвительным тоном пожелала она, чуть склонившись к уху Игната, который вскочил на ноги от неожиданности.

— Кира! — прошипел он, но вовсе не так злобно, как ей хотелось.

Она гордо вздёрнула подбородок и вышла из столовой. Есть расхотелось. Разве что ей предложат рёбрышки этой цацы на гриле, но пока что такое блюдо в меню отсутствовало.

***

Семён склонился над регистрационной формой, быстро заполняя графы. Пальцы летали над клавиатурой, когда в приёмное отделение вбежала Лира, ведя под руку двух пациентов.

Первым был древний вампир — его выдавали характерные черты: заострённые уши, бледная, почти прозрачная кожа с голубоватым отливом, и глаза, отливающие алым в полумраке. Длинные пальцы со скрюченными пожелтевшими ногтями дрожали, а на шее пульсировала тонкая жилка. Он тяжело дышал, опираясь на резную трость из чёрного дерева.

Вторым оказался леший — существо с зеленоватой кожей, покрытое мхом и мелкими листочками, прилипшими к одежде. Его глаза светились янтарным светом, а из-под рукавов халата виднелись когтистые пальцы. Одежда сплошь была измазана следами лесной грязи и смолы.

— Семён, принимай! — проговорила дриада, запыхавшись. — Вампир с сердечным приступом, а этот леший отравился какими-то грибами в лесу. Говорит, перепутал съедобные с ядовитыми.

— Лира, — Семён отложил бумаги, — я займусь вампиром, ты бери лешего.

В смотровой древний вампир опустился на кушетку,

его дыхание со свистом вырывалось из груди. На лбу выступили капли холодного пота, а губы приобрели синеватый оттенок.

— Ох, молодой человек… Сердце… — слабым голосом возвестил пациент. — Кажется, я перебрал с донорской кровью… Слишком молодой донор. В моём возрасте опасно подвергать желудок обилию гормонов.

— Возраст? — деловито спросил доктор.

— Позволь не отвечать на этот вопрос… — устало попросил вампир. — Скажем так — достаточно древний, чтобы помнить времена, когда вампиры не страдали сердечными недугами.

Семён улыбнулся:

— Аллергические реакции?

— Да, случаются теперь и такие казусы, — горько подтвердил больной, — вот в последнее время открылась аллергия на некоторые виды крови. Вернее сказать, э-э… своеобразная реакция.

Пока Семён заполнял карту, вампир то и дело хватался за грудь. Пальцы у него, длинные и тонкие, дрожали, а на виске пульсировала жилка.

Из соседней смотровой послышались стенания лешего:

— Ой-ой, что-то мне совсем плохо… Лес меня не простит, если я тут помру! У меня же договор с духами!

— Тихо-тихо, сейчас всё поправим, — вторила ему Лира, силясь успокоить. — Не первый раз спасаем лесных жителей.

Семён снял с ремня рацию и заговорил:

— Приёмный покой, подготовьте кардиограф. И срочно возьмите анализ крови во второй смотровой — нужно проверить уровень гемоглобина и другие показатели.

— Забавно, когда врач просит у вампира кровь на анализ, — древний кровосос слабо улыбнулся. — Это как просить рыбу научить плавать.

— Особенно если врач и сам вампир, — Семён улыбнулся и приступил к осмотру.

В этот момент из соседней палаты донёсся приглушённый стон — леший корчился от боли, его кожа приобрела более тёмный оттенок, а из-под одежды пробивались тонкие стебли травы. Лира поспешила к нему, доставая специальные антидоты для лесных существ.

— Сердечная недостаточность у вампира, — подметил Семён и выдавил на ладонь пациента таблетку нитроглицерина. — Такого в учебниках не пишут. Придётся импровизировать.

Древний вампир закрыл глаза, его дыхание постепенно выравнивалось под действием медикаментов, но время от времени он вздрагивал, словно от далёких воспоминаний. На его лице проступила смертельная бледность, а губы стали почти чёрными.

— Нужно действовать быстро, — буркнул врач себе под нос. — У нас мало времени.

Два пухлых гнома вбежали с кардиографом, их маленькие ножки едва справлялись с тяжёлым оборудованием. Красные колпачки сбились набок, а бороды растрепались от спешки.

— Готово, готово! — пропыхтел Борх, устанавливая аппарат на передвижной столик.

— Быстрее, быстрее! — вторил ему Грим, подключая провода с такой скоростью, что искры сыпались из разъёмов.

Семён, не теряя времени, приступил к процедуре. Пальцы ловко расправляли электроды на бледной коже пациента. Каждый электрод был особенным — с серебряной окантовкой и руническими символами, светящимися магическим фиолетовым светом.