Саймон

Есина Анна

Игнат двигался резко, рывками и яростно вылизывал хрупкое запястье.

Финала они достигли почти одновременно. Кира вздрогнула и вонзила клыки ему в руку, а потом ещё долго сжималась вокруг него, всё ближе подталкивая к краю удовольствия.

С протяжным рычанием он излился на её попку, тут же вернул разомлевшую девицу в свои объятья и обнимал, покуда сердце под рёбрами грохотало в ритме заводского станка.

— Я с тобой превращусь в Горыныча, — со смехом сказала Кира, чуть склонив голову вбок, чтобы иметь перед глазами вид на его поросшую щетиной щёку и острую линию

челюсти. — Разнесет до пятидесятого размера от переедания.

— Запишем тебя к мозгоправу, у меня есть один тип на примете, который лечит всякие сверхъестественные недуги.

— Не боишься, что я начну с ним спать? — она накрыла его руки своими и принялась водить вверх и вниз, вздыбливая волоски.

— Я очень надеюсь на это. Пойдём, матершинница, искупаю тебя и вернёмся в постель.

— Тебя смущает моя ругань?

— В моём преклонном возрасте уже начинаешь забывать, что такое смущение, — Игнат подхватил её на руки, ловко протиснулся в балконные двери и понёс в ванную.

— Дедуля, полегче на виражах, — засмеялась Кира.

И до чего красиво звучал её смех. Он касался не только слуха, но и западал в душу.

Глава 22

Геля нервничала, пока собиралась. Долго крутилась перед зеркалом, пробуя разные причёски, то соберёт волосы на макушке, то скрутит в пучок, то вновь позволит тяжёлым прядям рассыпаться по плечам. В итоге она закрепила локоны с боков заколками и направилась к шкафу.

Большая часть её гардероба уже давно перекочевала к Семёну, и сейчас все плечики оказались свалены грудой на постели, а Геля с видом страдания на лице копалась в вещах.

— Смею напомнить, что мы собираемся к твоей маме, — выступил вампир с репликой, когда она в сотый раз подбежала к зеркалу с очередным ансамблем из блузки и юбки, прикинула к телу и разочарованно засопела. — Не к любовнику, ради которого ты так прихорашиваешься.

— Было бы что прихорашивать, — она цокнула языком.

— Ангела, иди-ка сюда, — он отложил в сторону телефон, в котором просматривал новостную ленту, и похлопал себя по колену.

Она подошла, понуро опустив голову.

Семён сгрёб её в охапку и усадил на себя сверху. Приласкал губами розовые щёки, добиваясь появления ямочек, потом заглянул в глаза.

— Ты самая красивая девушка, какую я когда-либо встречал, — заявил с уверенностью. — А повидал я, поверь, достаточно. Прекращай цепляться к себе, надевай что-нибудь удобное и поехали. Договорились?

Она кивнула, улыбнулась через силу и с куда более прямой спиной пошла одеваться.

Через сорок минут они уже стояли на пороге квартиры Болговых. Ангела рассеянно накручивала на палец край юбки, Семён лучился добродушием и держал в руке букет белых роз.

Мать Гели показалась из кухни — обычная женщина средних лет, но время оставило на её лице неизгладимый след недовольства.

Седые пряди, тщательно уложенные в строгую причёску, аккуратно обрамляли симпатичное лицо. Глаза — льдисто-серые, холодные, смотрели на мир с нескрываемым осуждением. Тонкие губы сжимались в жёсткую линию — такими сложно улыбаться.

Она

вытерла руки белоснежным вафельным полотенцем, сухо обняла дочь и с чуть большим теплом встретила гостя.

— Познакомься, мама, это Семён, мой друг.

— Очень приятно, — чопорно кивнула мама. — Екатерина Ивановна.

Она цепким взглядом окинула наряд парня, подметила тоннели в ушах и пирсинг в носу, неодобрительно покосилась на крепкие руки, украшенные чернилами татуировок и холодно уточнила:

— Вы младше моей дочери?

— На пару лет, — с обаятельной улыбкой, которая будто подсвечивала его лицо изнутри, признал вампир и протянул женщине цветы. — Понятно теперь, в кого Ангела такая красавица.

Он, конечно, преувеличил. Мама симпатии не вызывала, но учтиво поблагодарила за букет и пригласила в гостиную. Женщины отправились на кухню, наводить последние штрихи.

Семён отметил про себя, как Геля съёжилась под материнским взглядом.

Квартира представляла собой типичное жилище одинокой хозяйки — всё чистое, выверенное до мелочей, но лишённое душевного тепла.

Гостиная поражала своей аскетичностью — диван с идеально натянутой накидкой, журнальный столик, заваленный глянцевыми изданиями о здоровом образе жизни, и массивный шкаф с посудой, закрытой стеклом. На стенах — ни одной фотографии, только пейзажи в тяжёлых рамах.

Семён от нечего делать принялся изучать скучную прессу. Всю нужную информацию он выспросил у своей девушки заранее. Мать более тридцати лет работает в школе, занимает должность заместителя директора по учебно-воспитательной работе, отличается скверным нравом и повышенной любовью к порядку. Других детей в семье нет, как и прочих близких родственников. Екатерина развелась с мужем ещё на заре 90-х и с момента переезда дочери на съёмную квартиру проживала одна.

Семён огляделся по сторонам и почувствовал некую тревогу. Везде царила атмосфера правильности и дисциплины, но не было ни одной детали, которая бы говорила о домашнем уюте или личном комфорте. Казалось, что здесь живёт не человек, а образцовая хозяйка из журнала по домоводству.

Геля, раскрасневшаяся, прибежала в гостиную и принялась расправлять скатерть, затем упорхнула и снова вернулась с блюдами и тарелками. Вместе они быстро всё расставили.

Официальная церемония знакомства прошла в прихожей, поэтому к столу все сели в тягостном молчании.

Угощения выстроились в идеальный порядок, где каждое блюдо словно демонстрировало приверженность хозяйки к здоровому питанию.

В центре возвышался хрустальный салатник с лёгким овощным салатом. Рядом расположилась тарелка с отварной курицей, разделанной на аккуратные порционные кусочки.

Гарнир представлял собой идеально отваренный рис, рассыпчатый и белоснежный. По краям стола выстроились небольшие соусники с диетическими заправками.

Чайный сервиз занял отдельный столик и выглядел угрюмо: фарфоровые чашки с тонкими стенками, молочник с обезжиренным молоком и сахарница, наполненная крошечными кубиками рафинада. Никаких сладостей или десертов — только полезные напитки и лёгкие закуски, призванные не навредить фигуре.