Разведчик
Шрифт:
Она закатила глаза, но я не упустил того, как ее дыхание слегка прервалось, прежде чем она развернулась и зашагала к входу.
Я смотрел ей вслед.
Мне следовало уйти. Следовало повернуться и пойти в другую сторону.
Но я этого не сделал.
Я стоял там, попивая кофе и наблюдая, как она скрывается в здании.
И я ждал.
Потому что в этом я тоже был хорош.
7
ИЗАБЕЛЬ
Райкер проводил меня на работу. Хм.
Мой разум метался от каждого несказанного слова,
Я сделала медленный вдох, становясь за стойку регистрации «Палметто Роуз», стряхивая с себя остаточное напряжение от нашей прогулки. Знакомый ритм отеля нахлынул на меня, возвращая чувство опоры. Хрустящее белое постельное белье. Насыщенные ароматы, доносящиеся из кафе. Тихие звуки проходящих мимо гостей, их разговоры, сливающиеся в вежливое, культурное бормотание.
Это был мой мир. Мир, который я сама для себя построила — мир роскоши и безупречного совершенства. В гостиничном бизнесе меня привлекало все: от сложного балета персонала, плавно выполняющего свои задачи, до тихого удовлетворения от того, что чье-то пребывание здесь стало незабываемым. Моя работа заключалась не только в том, чтобы регистрировать людей и выдавать им магнитные ключи. Она заключалась в создании впечатлений, в том, чтобы подарить частичку тепла и комфорта людям, которые на несколько ночей называли это место своим домом.
Я выбрала эту карьеру, потому что любила ее. Потому что обожала кайф от решения проблем, искусство заставлять все работать гладко, даже когда под поверхностью таился хаос. Это было то, что я могла контролировать, то, в чем я была хороша. И после стольких лет ощущения, что моя жизнь продиктована обстоятельствами, над которыми я не властна — потеря мамы, затем папы, а теперь и очередной отъезд Уилла, — мне было просто необходимо иметь что-то свое.
Я расправила плечи, заставляя свои мысли переключиться с Райкера и его невозможной напористости. Ему не было места в этой части моей жизни. Он принадлежал теням, местам, где люди шептались об опасности и власти, где такие мужчины, как он, диктовали правила, а не следовали им.
И все же...
Я вздохнула, заставив себя сосредоточиться на мониторе, оформляя пару средних лет с Севера. Они тепло улыбались, когда я протянула им ключи, и их пальцы соприкоснулись. Это было простое, ласковое прикосновение, говорившее о долгих годах, проведенных вместе, о любви, укоренившейся настолько глубоко, что ей не требовались широкие жесты.
Любовь, которой у меня, возможно, никогда не будет.
Я нацепила свою лучшую профессиональную улыбку, готовая помочь следующему гостю, когда гул вестибюля прорезал голос — глубокий, бархатистый и заинтересованный.
— Скажи мне, дресс-код в этом отеле специально сделали таким потрясающим, или ты просто исключение?
Я моргнула, взглянув на мужчину, небрежно прислонившегося к стойке, и... вау. Это был не Райкер.
Он был молод, чуть старше двадцати, с худощавым спортивным телосложением, которое говорило
Он был всего на пару лет младше меня.
Я изогнула бровь, но мой живот совершил крошечный, предательский кувырок от того, как задержался на мне его взгляд.
В «Палметто Роуз» действовал строгий дресс-код для персонала — опрятный, профессиональный, элегантный, но не кричащий. Для сотрудников стойки регистрации это означало белоснежную блузку и юбку-карандаш в тон, облегающую фигуру ровно настолько, чтобы это не выглядело неуместно. Классические черные туфли — не слишком высокие, в самый раз, чтобы добавить нотку утонченности. Бейдж с моим именем был аккуратно приколот к лацкану, а темные волосы собраны в гладкий низкий пучок, волосок к волоску.
Я приподняла бровь, скрестив руки на стойке. — Такие подкаты обычно срабатывают?
Он широко улыбнулся, ничуть не смутившись. — Только когда это правда.
Я тихо рассмеялась, несмотря на саму себя. — Я могу вам чем-то помочь, мистер...?
— Мэтт, — представился он. — Мэтт Ралстон. Я кадет «Цитадели». Просто зашел выпить кофе перед занятиями.
Это объясняло хрустящую серую шерстяную форму, высокий воротник, аккуратно застегнутый на горле, и блестящие медные пуговицы, идеально ровно спускавшиеся по его куртке. Начищенный черный ремень обхватывал талию, подчеркивая строгую осанку, а темные брюки с идеальными стрелками выглядели так, будто их гладили этим утром под линейку. Даже серебряные знаки отличия на его лацканах отражали свет люстр в вестибюле, свидетельствуя о той дисциплине, которую «Цитадель» вбивала в своих кадетов.
Военный колледж был неотъемлемой частью Чарльстона, известной тем, что выпускал одних из самых дисциплинированных мужчин в стране. И все же, несмотря на строгую форму и сопутствующую ей ауру точности, в Мэтте было что-то отчетливо легкое. Уверенность, которая не была просто заученной военной выправкой — это была игривость, обаяние, та энергия, которая напоминала мне парней, с которыми я встречалась раньше.
Надежный, веселый и предсказуемый. Тип парней, которыми мне следовало бы интересоваться. Тот тип, который никогда бы не посмотрел на меня так, как Райкер Дейн.
Взгляд Мэтта скользнул по мне, задержавшись ровно настолько, чтобы моя кожа потеплела. — А что насчет тебя? Ты всегда работаешь на стойке регистрации, или они прячут тебя, чтобы не спровоцировать бунт?
Я закатила глаза, но все еще улыбалась. — Думаю, вы выпили слишком много кофеина.
— Еще нет, — ответил он, слегка понизив голос. — Но собираюсь. Если только ты не захочешь стать причиной, по которой я задержусь здесь подольше.
Он прощупывал почву, ожидая, поплыву ли я к нему или оттолкну. Я не хотела его отталкивать. Только не после того, как Райкер смотрел на меня этим утром — словно я была вещью, на которую он уже заявил свои права. Я устала от мужчин, принимающих за меня решения.