Разведчик
Шрифт:
Однако, когда я ложилась спать той ночью, я не могла остановить прокрадывающееся чувство сомнения. Может, Пиа и Саша были правы. Может, я слишком много думала об этом. Или, может, Райкер просто делал то, что делал всегда — анализировал ситуацию, находил самый безопасный путь вперед и выполнял свои обещания Уиллу.
Когда я закрыла глаза и позволила сну овладеть мной, в моей голове звучали слова не Уилла. А Райкера. Называй это как хочешь. Но я не тот человек, который уходит, когда нужно сделать работу.
От
6
РАЙКЕР
Мне не следовало смотреть.
Экран отбрасывал тусклое свечение в темноте, зернистое черно-белое изображение мерцало в такт тихому ритму ее дыхания. Изабель свернулась калачиком на боку, подложив одну руку под щеку, а другую легко положив на живот. Она лежала такая мягкая и совершенно ни о чем не подозревающая. Светлые простыни запутались в ее ногах, а бретелька майки соскользнула с плеча, обнажая гладкую кожу в свете прикроватной лампы, которую она оставила включенной.
Она спала со включенным светом.
От этого факта в моей груди что-то болезненно сжалось.
Эта камера была одной из трех, которые я установил днем, спрятав в таких местах, где ей и в голову бы не пришло искать. Не потому, что я хотел вторгнуться в ее личную жизнь. И не потому, что хотел видеть ее такой — уязвимой, дышащей медленными, ровными вдохами, с приоткрытыми губами, словно она смотрела какой-то сон, прежде чем перевернуться на бок.
Нет. Дело было не в желании.
Это была моя работа.
Именно это я говорил себе, делая очередной медленный глоток виски. Уилл доверил мне ее безопасность. Он попросил меня вмешаться, проследить за всем, пока он будет за границей, и я не относился к такой ответственности легкомысленно. Если с ней что-то случится, вина полностью ляжет на меня.
Но не поэтому я продолжал смотреть.
Я откинулся на спинку стула, медленно выдыхая и проводя рукой по челюсти. Кадры на экране переключались между разными ракурсами: входная дверь, пожарная лестница за окном ее спальни, небольшая прихожая, куда она каждый вечер после работы бросала ключи. Везде было чисто и тихо, никаких угроз — как и никаких оправданий, чтобы продолжать смотреть.
И все же я смотрел.
Мне следовало выключить монитор. Следовало закрыть ноутбук, допить виски и наконец-то поспать. Но чем дольше я сидел там, тем сложнее было отвести взгляд.
Она пошевелилась, и простыни зашуршали. Одна нога скользнула глубже под одеяло, а ее тело сжалось, словно она пыталась защитить что-то хрупкое внутри себя. Мне стало интересно, снятся ли ей до сих пор кошмары.
Однажды Уилл упоминал о них — что-то о том, что смерть их отца ударила по ней гораздо сильнее, чем она показывала. Я не задавал вопросов. Это было не мое дело.
И до сих пор таковым не являлось.
Я с шумом выдохнул через нос, с тихим стуком поставив стакан на стол. Это было плохо. Я годами держал
Та, кого я не должен был замечать.
Но я заметил ее в Доминион-холле. Я заметил то, как она смотрела на меня снизу вверх, вызывающе вздернув подбородок, даже когда ее пальцы дрожали, сжимая ножку бокала с вином. Я заметил, как она расправляла плечи, когда нервничала, и как держалась, словно ей нужно было что-то доказать.
И вот теперь я нарушал свои собственные чертовы правила.
Движение возле ее прикроватной тумбочки привлекло мое внимание. Ее телефон загорелся, тихо вибрируя на дереве. Она пошевелилась, пробормотала что-то невнятное, но не проснулась. Экран снова погас, погрузив комнату обратно в тени.
Я взглянул на время.
2:47 ночи.
Кто, блядь, звонил ей в такой час?
На моей челюсти дернулся мускул, когда я потянулся за своим телефоном, уже загружая журналы системы безопасности ее квартиры. Никаких посетителей и никакой необычной активности. Но это ничего не значило.
Я быстро набрал сообщение своему контакту в телефонной компании.
Узнай, кто звонил Изабель в 2:47 ночи. Пришли мне отчет.
Я не любил неизвестные переменные. И мне чертовски не нравилась мысль о том, что кто-то пробирается в ее жизнь, пока она ничего не подозревает, обходя ее защиту в тот момент, когда она думает, что находится в безопасности.
Я снова подался вперед, уперев локти в колени, и мой взгляд приковался к экрану.
Уилл никогда не простит меня, если я позволю чему-то с ней случиться.
Именно по этой причине я смотрел. И только по этой.
Я заставлял себя в это верить.
Но в глубине души я знал правду.
Я не просто охранял ее.
Я забирал ее себе.
И однажды она тоже это поймет.
К тому времени, как она вышла из своего здания, я уже ждал.
Утренний воздух был пропитан той чарльстонской влажностью, которая липнет к коже еще до того, как солнце успевает толком взойти. Изабель ступила на тротуар, ее волосы были еще влажными после душа, а сумка висела на одном плече, пока она рылась в ней в поисках чего-то — возможно, ключей или наушников, чтобы отгородиться от всего мира.
Сначала она меня не заметила.
В этом-то и была ее проблема. Она думала, что осторожна и внимательна. Но она смотрела не туда, куда нужно.
Пока что.
Я сделал медленный глоток кофе, ожидая, когда до нее дойдет.
Три шага. Четыре.
А затем она увидела меня.
Она резко остановилась, ее пальцы крепче сжали ремешок сумки. — Ты серьезно?
Я ухмыльнулся, протягивая ей второй стаканчик кофе. — Ты пьешь черный, верно?
Она уставилась на меня так, будто я только что признался в том, что читал ее личный дневник. — Откуда ты это знаешь?