Разведчик
Шрифт:
Его ухмылка потемнела:
— Тебе, блядь, это нравится.
Так и было. Дрожь пробежала по моему позвоночнику, но прежде чем я успела что-либо сказать, он взял мою левую руку и приподнял ее.
А затем... он надел мне на палец
Я замерла. Мое сердце остановилось.
Это не было чем-то броским. Не гигантский бриллиант, созданный для того, чтобы ослеплять всех вокруг. Оно было простым и элегантным — золотое кольцо с небольшим темным камнем в центре. Метка. Клеймо.
Я повернулась в его объятиях, глядя на него снизу вверх с приоткрытыми губами.
— Райкер...
— Я и не спрашивал, — его голос прозвучал грубо и безапелляционно. Его глаза прожигали мои — темные и непоколебимые. — Это никогда не обсуждалось.
Эмоции ударили мне в грудь, выбив воздух из легких. Я снова посмотрела на кольцо сквозь пелену слез.
Он никогда не спрашивал, потому что для него все уже было решено. Я была его. Он был моим. На этом все.
Я с трудом сглотнула, обхватив пальцами его сильные бицепсы; в горле стоял ком.
— Я люблю тебя, — прошептала я.
Его хватка усилилась, а лоб прижался к моему.
— Еще бы, — пробормотал он. — Потому что теперь тебе от меня никогда не избавиться.
Его пальцы скользнули вдоль моего позвоночника, останавливаясь на талии, а голос опустился еще ниже.
—
Восхитительное тепло разлилось по моему телу. Мой дом. Его дом. Боже, неужели теперь это и мой дом тоже?
Я отстранилась ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом, и изогнула бровь:
— Так это значит, что я переезжаю в Доминион-холл, или ты планируешь ютиться со мной в моей квартире?
Райкер фыркнул, и его хватка на моей талии стала крепче:
— Я не собираюсь ютиться в твоей спальне размером с обувную коробку, Изабель.
Я ухмыльнулась:
— О? Значит, мне придется жить с черной гадюкой?
Его губы изогнулись в темной, опасной улыбке:
— Единственное, что будет обвиваться вокруг меня в этой постели, — это ты.
Я вспыхнула, прикусив губу, и он наклонился ближе; его губы скользнули по моему уху:
— И тебе лучше к этому привыкнуть, — прошептал он. — Потому что теперь ты моя. В моем доме. В моей постели. Навсегда.
Навсегда.
Это слово осело глубоко внутри, пустив по телу приятную дрожь.
И когда он снова поцеловал меня — медленно и собственнически, — я поняла, что больше всего на свете хочу поехать с ним домой.
Я знала, что никогда не захочу ничего другого.