Разушенный мальчик

Роуз К. В.

— Иди сюда, малышка, — говорит Люцифер, дергая головой, его голубые глаза полны веселья, свет с крыльца отражается в его больших черных зрачках. — Давай посмотрим, насколько грубо тебе нравится.

Кончик его сигареты все еще ярко светится в темноте, и у меня пересыхает во рту, когда он делает шаг вперед.

— Я всегда хотел заклеймить тебя так, чтобы никто не заметил, — его взгляд переходит на мое горло, руку, потом на лицо. Но не на живот, где находится настоящее клеймо. — Жаль, что мы уже закончили, но я все еще могу убедиться,

что ты недостаточно хороша для того, чтобы тебя трахал кто-то другой.

Глаза Мава переводятся на Люцифера, его татуированные руки скручиваются в кулаки.

Я замечаю верхнюю часть одной из них, адреналин в моей крови отходит от слов Люцифера.

На руке Мава появилась новая татуировка, сделанная свежими черными чернилами.

У меня сводит живот, когда я понимаю, что это такое.

Мое имя.

Мое гребаное имя.

Мой рот открывается, и как раз в тот момент, когда я поднимаю глаза, чтобы спросить его, когда и почему, Люцифер двигается.

Он у моего лица, рука снова обхватывает мое горло, сигарета в дюйме от моей щеки.

Но я тоже двигаюсь, и он одерживает верх, потому что я отвлеклась, но кончик ножа упирается в мягкую плоть его шеи, чуть сбоку, прямо над плечом.

Лезвие острое, оно впивается в ткань его черной футболки, но я вижу, как он хмурится, и знаю, что он это чувствует.

Его пальцы сжимаются вокруг моего горла. Я чувствую жар сигареты на своем лице.

Его глаза встречаются с моими.

Я снова слышу звон цепей.

Мое имя.

На этот раз приглушенное.

Мягче.

Они накачали его наркотиками.

— Отпусти меня, Люцифер, — рычу я. Маверик не двигается, но я знаю, что он наблюдает за нами. Я знаю, и мне все равно.

Я позволю ему смотреть, как умирает его брат, за то, что он делает с моим.

— Я собираюсь сделать тебе больно, малышка, — эти слова мягкие. Скрученные. Призрачные. Его большие голубые глаза не отрываются от моих, и я вижу, как налились кровью их белки. Я вижу его длинные ресницы, глубокие круги, признаки его усталости.

Может быть, он скучал по мне.

Может быть, он просто обкурился за все время моего отсутствия, как это было, пока я была там.

— Ты можешь попробовать, — соглашаюсь я, — но если ты не отпустишь его, я убью тебя, Люцифер.

Он фыркает, на его бледной коже появляется ямочка, когда он подносит сигарету ближе.

— Давай сыграем в игру. Посмотрим, кто выстрелит первым.

— Люцифер, — в голосе Маверика звучит предупреждение.

Я снова слышу скрежет клетки.

Мой желудок скручивается в узел. На этот раз звук такой слабый, как будто он затихает. Он угасает там.

Он напуган.

Я знаю, что это так, и я ненавижу своего мужа за то, что он его туда поместил.

— Почему он у тебя? — спрашиваю я, мой голос хриплый, так как пальцы Люцифера сжимают мое горло. — Что ты собираешься с

ним делать?

Губы Люцифера растягиваются в усмешке.

— Я собираюсь пытать его, — тихо шепчет он, поднося сигарету так близко, что я вздрагиваю. — Я собираюсь пытать его, и я собираюсь заставить его смотреть, как я трахаю тебя, хочешь ты этого или нет, — его улыбка становится более извращенной, и я чувствую огонь на своем лице.

Так чертовски близко к тому, чтобы сжечь меня.

Он собирается сжечь меня.

Я ввожу нож ближе к его шее. Он даже не моргает.

— И когда я закончу, — рычит он, отступая назад, все еще держа сигарету близко к моему лицу, тепло греет мою щеку, — когда я закончу, я выпотрошу из тебя этого ребенка, потому что знаешь что, малышка? Я не уверен, что он, блядь, мой.

Я вонзаю нож в его футболку, сквозь кожу, и он шипит, но прежде чем я успеваю погрузить его до конца в шею, он отшатывается от меня.

Сигарета падает сквозь деревянные планки на крыльце.

Я не жду, когда увижу, что Маверик сделает с моим мужем. Какой ущерб я нанесла. Я бегу.

Мои босые ноги скользят по крыльцу, по мягкой траве лесной площадки, и я вижу его. Грузовик. Все, что фиксирует мой разум, это черная краска, темные окна, а потом я мчусь к нему, к кузову грузовика.

Над чем-то большим и квадратным лежит какой-то брезент.

Я слышу, как Маверик кричит на Люцифера, а Люцифер рычит в ответ. Я все еще крепко сжимаю нож в руке, но мне приходится бросить его на землю, когда я открываю багажник грузовика, кладу ладони на внутреннюю часть и поднимаюсь, мое сердце слишком быстро бьется в груди.

Я слышу его снова.

Мое имя.

Мягкое, прерывистое бормотание.

Лязг, словно металл по металлу. Страх горячей волной пробегает по моему телу, когда я хватаюсь за брезент, срываю его с… клетки.

Проволочный ящик.

Как для собаки.

Джеремайя внутри, колени прижаты к груди, руки скованы металлическими наручниками, спина сгорблена, он свернулся в клубок.

Его рот закрыт черной банданой скелета, глаза полузакрыты, когда он пытается сфокусироваться на мне. Его лицо распухло, под глазом кровь. Увидев меня, он бьет запястьями о проволоку клетки.

Снова этот лязгающий звук.

Он едва в сознании, его движения вялые, медленные.

Но он пытается держаться. Мне плохо, лес кружится вокруг меня, но я должна двигаться. Я должна двигаться, но мой нож исчез, и я больше не слышу, как Люцифер и Мейхем спорят, и я знаю, что они идут. Грузовик всего в нескольких футах от дома. И все же я приседаю на колени, мои пальцы перебирают металлические прутья ящика, ища в темноте защелку.

— Все в порядке, — говорю я брату, мой голос дрожит. — Все хорошо, я вытащу тебя, Джей, все хорошо, — я едва слышу себя, и я не знаю, может ли он, в его летаргическом состоянии, услышать или понять меня, но я должна вытащить его.