Разушенный мальчик
Шрифт:
— Какого хрена ты только что…
— Я имею ввиду, — пожимаю я плечами, вскидывая руки, разозлившись вместе с ним, — это единственное, что я могу понять из этого, — я делаю жест в его сторону. — Тебе, наверное, не хватает ее рта на твоем члене, да? Я делаю для тебя недостаточно? Хочешь, чтобы мамочка вернулась в твою постель? — я откидываю одеяло, мои ноги попадают на пол, я стою спиной к мужу. Так далеко от того, чтобы поспать сегодня. — Да иди ты на хрен, — бормочу я себе под нос, пересекая комнату и выходя на балкон.
Прежде
— Знаешь, чего я хотел сегодня вечером, малышка? — спрашивает он меня, его голос низкий. Я чувствую запах водки на его дыхании, и чувство тревоги ползет по моему позвоночнику.
Мои руки лежат по бокам, и мне не хочется бороться с ним. Не сегодня.
— Что, Люцифер? — спрашиваю я, стараясь сохранить ровный тон.
Он наклоняет голову и проводит своим ртом по моему. Мои губы приоткрываются, но он отстраняется, ухмыляясь.
— Не тебя, — говорит он мне, скользя глазами вверх и вниз по моему телу. — Я не хотел тебя.
Мое сердце замирает при этих словах, и я впиваюсь ногтями в ладони.
— Видимо, раз я тебе не родственница, ты не хотел…
Он отпускает мою шею, подходит ближе и прижимает меня к стене, где кладет свое предплечье рядом с моей головой, а другой рукой давит на грудину.
Я едва могу дышать от этого давления, но мне это нравится. Это держит меня вместе. Не дает мне развалиться на части.
— Да кто бы, блядь, говорил, — он качает головой, и мое лицо пылает. — Трахнуть моего лучшего друга? Твоего гребаного брата? У тебя инцест-фетиш, малышка? Хочешь поиграть со мной в роли своего приемного отца, а? — его глаза блуждают по моему телу, прежде чем снова встретиться с моим взглядом. — Ты была плохой маленькой девочкой, Сид? Тебе нужно, чтобы папа наказал тебя? — он сильнее прижимается к моей груди. — Хочешь, чтобы я тебя оттрахал, малышка?
В этих словах яд.
Я тяжело сглатываю, желая вернуться в постель. Я уже даже не злюсь. Мы уже боролись с этим раньше. Очевидно, он еще не смирился с тем, что я трахалась с Мавериком, но я не могу взять свои слова назад, и он тоже.
— Нет, красавица, причина, по которой я не хотел тебя, в том, что в постели Эзры был кто-то намного лучше. Горячая блондинка с толстой задницей и большими сиськами, — он прикусывает губу, глядя вниз на мою грудь, прикрытую его футболкой, которая мне слишком велика.
Мое лицо вспыхивает от его слов, мой подбородок дрожит. У меня нет больших сисек, и мы оба это знаем. Я никогда не знала, что это его беспокоит.
Я
— Это напомнило мне Офелию. Или Джули, когда она была беременна, — он стонет, даже когда подходит ближе ко мне, выпуклость его брюк упирается в мой низ живота. Там, где я ношу его гребаного ребенка. — Боже, ее сиськи были такими набухшими, что я, блядь, не мог насытиться ее ртом. А когда она сжала их вокруг моего члена…
Моя рука быстро поднимается, и я бью его изо всех сил, звук, кажется, отдается эхом в тихой комнате. Его голова кружится, челюсть сжимается.
Он не убирает ни предплечье со стены, ни руку с моей груди.
Но он медленно поворачивается ко мне, на его лице хмурое выражение. Его губы кривятся в рычании, и он говорит: — Ты можешь бить меня сколько угодно, Лилит. Это не изменит того факта, что сегодня вечером мой член был твердым для девушки, которая не была тобой.
— Отвали от меня, — я пихаю его, но он не двигается. — Отвали от меня сейчас же, Люцифер. Убирайся нахуй с моего лица! — я выкрикиваю слова, толкая его в грудь. Он зажимает мне рот рукой, крутит меня и тащит назад, пока не опускается на кровать, ложится на спину, а я оказываюсь сверху, спиной к его груди.
Я извиваюсь в его хватке, но он убирает руку от моего рта и обхватывает меня руками.
Я продолжаю брыкаться и царапать его руки, его подбородок лежит на моей голове, а он шепчет: — Шшш, перестань бороться со мной, малышка.
Мое горло сжимается, давление нарастает за моими глазами. Но я так, так устала, и если бы я была достаточно сильна, чтобы сказать это вслух, я бы просто попросила его обнять меня, чтобы мы могли поспать. Чтобы мы могли притвориться, что этой ночи никогда не было. Что ничего плохого никогда не происходило, и что мы были цельными и идеальными друг для друга.
— Зачем ты это делаешь? — спрашиваю я его, и мои слова вырываются с трудом. Я тоже ненавижу это. Эту слабость, которую я испытываю к нему. Я не привыкла, чтобы люди видели меня слабой, но кажется, что все, что он хочет сделать, это сломать меня. — Почему ты ведешь себя так, будто ненавидишь меня? — шепчу я в темноте, пытаясь сдержать слезы, пока он обнимает меня. — Ты… ты изменил мне?
Долгое время он молчит, и я с трепетом вдыхаю воздух, моя грудь вздымается, когда я пытаюсь сдержать рыдания.
Но затем он переворачивает нас, толкая меня обратно на кровать, опираясь на локоть, его теплое, худое тело нависает над моим, его рука лежит на моей щеке.
— Открой глаза, малышка, — шепчет он, поглаживая большим пальцем мой рот.
Медленно, я делаю то, что он просит, чувствуя, как непролитые слезы скапливаются в ободке моих глаз.