Разушенный мальчик
Шрифт:
Его настроение стало лучше после того, как он снова и снова надирал мне задницу, и мне знакомо это чувство. Тренировки помогают мне забыть обо всем тяжелом.
На некоторое время.
— Я больше не хочу этим заниматься, — говорю я ему, вытирая тыльной стороной ладони лоб. Я тоже вспотела, в спортивном лифчике и шортах для бега, ноги в черных кроссовках. Мы были в подвальном спортзале последние два часа.
Он поднимает голову, его нефритовые глаза полны веселья, когда его взгляд встречается с моим.
— Твоя форма просто вся… плохая. Ты
В этих словах есть двойной смысл, и я вижу это по тому, как загораются его глаза, когда его взгляд скользит по моему телу.
Я игнорирую тепло, разливающееся в моей душе от этого взгляда. Его слова. Вместо этого я затягиваю хвост и поворачиваюсь к нему спиной, направляясь к лестнице в углу комнаты, готовая к завтраку. Я прочитала в книге для новорожденных, которую Джеремайя купил мне и оставил на тумбочке однажды вечером, что мне повезло, что у меня нет утренней тошноты.
Тем не менее, я чертовски голодна, все время, и после нашей размолвки в дверях моей комнаты, я не ела, готовая заткнуть его задницу.
Я не сделала этого.
— Мне не нужно драться. Я хорошо бегаю, если ты еще не заметил.
Но прежде чем я успеваю сделать два шага, его рука обхватывает мою грудь, притягивая меня обратно к его потному телу.
Другая его рука нащупывает мое горло, и дыхание покидает меня в спешке, как и прошлой ночью.
Я замираю, сердце стучит так громко в груди, что становится больно.
Я не могу дышать, особенно когда его рука спускается к моей обнаженной талии, его пальцы легко касаются моей кожи. Его хватка на моем горле крепкая, но не болезненная.
Пока не больно.
Он дышит мне в ухо, и мои глаза закрываются, когда я расслабляюсь от его прикосновений, ненавидя то, что я вовсе не ненавижу его. Ненавижу то, что чувствую его эрекцию, упирающуюся мне в спину, и хотя я не поцеловала его за три недели пребывания здесь, какая-то часть меня… какая-то часть меня хочет этого.
— Я хорошо умею ловить тебя, если ты еще не заметила.
От его слов по моей коже ползут мурашки, а горло сжимается под его пальцами. Я не могу сглотнуть. Не могу пошевелиться.
Я даже не уверена, что хочу этого.
— Ты должна знать, как защитить себя, детка. Если кто-то следил за тобой прошлой ночью… он может сделать это снова, — в его тоне слышится гнев. — Так что, — шепчет он, — сбежи от меня. Прямо. Сейчас.
Я думаю о ноже у моей кровати. Пистолет в этой самой комнате, на одной из скамеек для тяжестей. Николас наверху, вместе с другими охранниками моего брата.
Поскольку я улизнула, они не смогли бы защитить меня. Если бы Джеремайя не вернулся домой в нужное время, а Николас не стал меня искать, за
Я стиснула зубы и сделала спокойный вдох.
Я практически слышу ухмылку Джеремайи у своего уха.
Мой первый инстинкт — сделать именно то, что я пыталась сделать последние несколько часов. Вырваться. Или схватить его руку, все еще обхватывающую мою грудь, его мозолистые пальцы все еще касаются моей голой талии. Но я борюсь с этим желанием, пытаюсь прислушаться к тому, что он сказал.
Мои ноги свободны.
Ничто не мешает мне бить ногами вверх, назад и…
Как только я пытаюсь, он обхватывает мою ногу, удерживая меня на месте, его рука крепко сжимает мое горло.
— Попробуй еще раз, — инструктирует он меня, его тон не насмешливый. Услужливый.
Я пытаюсь ударить другой ногой вверх, назад, но он оказывается быстрее, отбрасывая мою устойчивую ногу в сторону и выводя меня из равновесия. Мы оба теряем равновесие. Мы падаем назад, и крик вырывается из моего горла, но не от беспокойства за меня, а за него.
К моему удивлению, он не издает ни звука, и когда мы падаем на пол, я понимаю, что он приземлился на мягкие маты, которые он разбросал по цементному полу.
Он смеется, восхитительный звук, который я слышу не так уж часто. И в тот момент, когда мой собственный смех вырывается изо рта, он переворачивает меня так быстро, что у меня кружится голова, когда я ударяюсь спиной о мат, а он оказывается сверху, его руки лежат по обе стороны от моей головы.
Мое дыхание перехватывает в горле, смех замирает на кончике языка. Я тянусь к его предплечьям, под моими пальцами твердые и блестящие от пота мышцы. Я не знаю, почему я держусь за него. Не знаю, пытаюсь ли я отгородиться от него или хочу, чтобы он был… ближе.
Его колени находятся по обе стороны от моих бедер, и я просто благодарна, что он на них, а не вровень со мной.
Мои глаза скользят по его красивому лицу, по полным, раздвинутым губам, по капелькам пота, стекающим с его четко очерченной линии челюсти.
Я вижу мышцы на его шее, плечах, вниз по телу.
Он строен, высок, намного больше меня.
Быть под ним вот так — это то, чего я не должна жаждать, но не могу не… любить.
— Джеремайя, — шепчу я, сжимая пальцы на его предплечьях. — Что ты… —
он наклоняется ко мне, прерывая мои слова, его губы в дюймах от моих. Я чувствую его запах, чистый, как свежее белье, даже если он весь в поту. Все в моем брате идеально отполировано и аккуратно, как будто ему это нужно, чтобы скрыть гниль, которая есть в его душе.
— Мне нравится, когда ты подо мной, — тихо говорит он, его дыхание, похожее на зубную пасту, теплое на моем рту, прижимает меня. Втягивает меня внутрь. Заставляя меня сжимать бедра вместе. Закрыть глаза, чтобы не видеть его. Чтобы я могла притвориться, что этого не происходит.