Разушенный мальчик

Роуз К. В.

Он мой брат.

Мой брат.

— Мне нравится, что ты не сопротивляешься мне, — его рот приблизился, почти касаясь моих губ.

Я впиваюсь ногтями в его предплечья, и он смеется, но не отстраняется.

— Это шаг, да, детка?

Я молчу. Я закрываю глаза, задерживая дыхание. Ненавижу себя за это. За то, что… хочу этого.

— Хорошая попытка сегодня, Сид.

Я чувствую отсутствие его рта над моим, и облегчение проникает в меня, но оно кратковременно. Вместо моего рта он проводит своими мягкими, полными губами по моему лицу.

— Но помни,

ты никогда не сможешь бороться со мной, — его рот находит мое горло, и вместо того, чтобы оттолкнуть его, вместо того, чтобы сказать ему остановиться… я просто выгибаю шею назад, давая ему лучший доступ.

Он смеется на моей коже над моей покорностью. Его зубы скребут по впадине моего горла.

— Не потому, что ты недостаточно сильна, — он смыкает губы в поцелуе, втягивая меня в свой рот.

Я сдерживаю стон, сжимая его так крепко, что мне становится больно. Его мышцы напрягаются под моими пальцами, но он не говорит мне отпустить его.

— Ты самая сильная девушка, которую я когда-либо встречал, — говорит он мягко, его слова вибрируют в моем горле.

Бабочки прыгают в моем животе, желание течет по моим венам.

— Но ты же не хочешь, чтобы я остановился, правда, детка? — он снова закрывает свой рот на моей коже. — Я подожду. Я буду ждать, пока ты не сдашься. И когда ты сдашься? — он поднимает голову и смотрит на меня сверху вниз. — Когда ты сдашься, я сделаю тебя самой счастливой гребаной девушкой на свете, — его улыбка лукавая, и я знаю, что он еще не закончил. Он убирает мои волосы с лица, заправляя прядь, выбившуюся из хвоста, за ухо. — Но равенство нужно заслужить, детка. И пока ты этого не добьешься, ты будешь позволять мне оберегать тебя, — он проводит языком по моему горлу, и я закрываю глаза, чувствуя маленькие мурашки по телу от его тепла на моей горячей коже. — Позволь мне заботиться о тебе, потому что так поступают братья.

Глава 4

Я выложил деньги на стол в просторной задней комнате клуба, где мы решили устроить вечеринку Николасу, в качестве меры предосторожности. На случай, если Сид не сойдет с ума.

Пять штук, пятьдесят банкнот, обычная ставка за наезд на ничейного дилера. Если бы он держал свой поганый рот на замке из-за того, что нашёл подброшенное тело, которое он не должен был видеть, он бы дожил до второго дня рождения своей дочери на следующей неделе, а я бы сэкономил себе пять тысяч долларов.

Он этого не сделал, и его ребенку, вероятно, будет лучше. Он точно не стал лучшим отцом года, несмотря на его — анонимный — звонок в полицию.

Подняв взгляд, я вижу сестру, сидящую на кожаном диване у противоположной стены, ноги скрещены, руки тоже, выражение лица — вежливый интерес, когда Роман Торрес занимает место рядом с ней, протягивая руку, чтобы представиться.

Я все еще держу одну руку на пачке банкнот, другую на бедре, и эта рука сжимается в кулак, когда я вижу, как Сид и Роман пожимают друг другу руки, легкая улыбка украшает лицо

Романа, на одной щеке появляется ямочка. Их контакт затягивается, и когда Сид наконец отстраняется, снова скрещивая руки, Роман наклоняется ближе, переплетая пальцы на одном колене.

— Передумал? — спрашивает Николас, сидя напротив меня, но я не отвечаю ему, глядя на Романа, моего водителя. Не личного. Для бизнеса. Поездки, транспортировка к местам убийств и обратно, иногда подменяет, когда кто-то из гонщиков выбывает.

Сейчас он здесь, ждет, чтобы доставить деньги моему новому наемнику. Нашел его в темной паутине, где все хороши, и у меня есть для него работа, если все пройдет хорошо. Он уже передал мне ценную информацию о 6. Почти слишком ценную, чтобы быть правдой, и иногда я думаю, а вдруг это кто-то изнутри. Но, опять же, это именно то, что мне нужно.

Но если Роман и дальше будет так смотреть на мою сестру, мне придется найти нового гребаного водителя.

Я вижу, как Николас крутится на диване, оглядываясь через плечо и наблюдая, как Сид смеется над тем, что говорит Роман.

— А, — говорит Николас, его голос низкий, — я вижу.

Он выдыхает, поворачивается обратно, но я все еще смотрю вперед, когда колено Романа ударяется о колено Сид.

Я собираюсь убить его на хрен.

— Я сказал ему, что она под запретом. Он просто любит поговорить, отпусти, — Николас убирает деньги из-под моей руки, и я выпрямляюсь, прижимая ладонь к бедру.

Это моя левая рука, и она начинает дрожать.

Марихуана выветривается, а мой вейп в машине. Я не планировал оставаться здесь надолго. У меня есть несколько клубов, и я время от времени наслаждаюсь скандалами, но я думал, что приду к Николасу, разберусь с этим куском дерьма дилером, а потом отвезу Сид домой. Тем не менее, под грохот басов, доносящийся из двери задней комнаты — Fuck You by Yo Gotti — и зелено-голубых огней, пробивающихся сквозь щель в двери, я уже почти подумал, сможем ли мы с Сид насладиться этой ночью.

Я был бы не против, чтобы ее прекрасная задница танцевала у меня на коленях.

Но теперь я думаю, что мне придется вызвать бригаду уборщиков, чтобы убрать кровь Романа с моей мебели.

Я встаю, Николас тоже, завязываю резинку вокруг купюр и бросаю их в черный пакет на диване. Он делает шаг в сторону, пытаясь закрыть мне вид на Романа и сестру, но я выше его, так что ничего не выйдет.

Я бросаю взгляд на дверь и вижу, что мой вышибала тоже смотрит на них.

Все знают, что моя девчонка вне зоны доступа. Николас не должен был говорить ему об этом.

Но теперь Роман хочет поиздеваться надо мной.

А я не в том настроении, чтобы со мной возились.

Я сжимаю пальцами пистолет на бедре, но не думаю об этом. Вместо этого я продолжаю смотреть на него, закатывая рукава рубашки до предплечий.

Я вижу, как Сид поворачивается ко мне, ее серые глаза настороженно следят за мной, а Роман-обиженный все еще говорит ей на ухо. Она убирает челку с лица, поднимает подбородок, вскидывает бровь, как бы спрашивая меня, какого хрена я делаю.