Разушенный мальчик
Шрифт:
— Ты в порядке, детка?
Я тяжело сглатываю. Когда он называет меня так, детка, мне трудно дышать.
— Да, — лгу я, мой рот двигается под его большим пальцем. Я думаю о ноже, пронзившем мою футболку прошлой ночью. Странное, больное чувство юмора Джеремайи.
Как сильно оно меня не беспокоит, хотя я знаю, что должно.
Он проводит большим пальцем по моим губам и придвигается еще ближе, так что я оказываюсь прижатой к нему. Я вижу, как мышцы его
Но это не так.
Он наклоняет голову, его глаза опускаются к моему рту.
— Ты лжешь, детка?
Я делаю глубокий вдох, мое сердце бьется в груди.
— Нет.
Он сужает глаза, все еще глядя на мой рот.
— Я видел, как ты наблюдала за мной, — мягко говорит он, его губы касаются моих, когда он не сводит глаз с моего рта, его длинные темные ресницы вызывают у меня зависть.
— Я не наблюдала, — протестую я, сужая глаза, когда его взгляд снова встречается с моим. — Мне все равно, что ты, блядь, делаешь…
Его хватка на моем лице усиливается, его большой палец оттягивает мою нижнюю губу.
— Следи за своим ртом, Сид.
Я моргаю на него.
— Ты, блядь, шутишь…
Он стонет, достает руку из кармана и запускает ее в мои волосы, откидывая мою голову назад, шея выгнута дугой вверх, когда я прижимаюсь к нему. Он прижимает мягкий поцелуй к впадине моего горла, его рот приоткрыт. Я чувствую запах алкоголя в его дыхании, и мои глаза закрываются, когда я впиваюсь ногтями в леггинсы.
Я знаю, что должна сказать ему, чтобы он отвалил.
Двигаться.
Устроить сцену.
Но его язык проходит вдоль моего горла, вверх к челюсти, и я не могу дышать, не говоря уже о том, чтобы двигаться.
— Я пытаюсь дождаться тебя, — шепчет он мне на ухо, и волосы на моей шее встают дыбом, когда он засовывает большой палец мне в рот. Мне требуется усилие, чтобы не сосать его, но я не делаю этого. — Но ты продолжаешь чертовски искушать меня. И если ты продолжишь говорить со мной в таком тоне, я не смогу остановиться, детка.
Он прижимает поцелуй с открытым ртом к чувствительному месту под моим ухом, затем отпускает меня, отстраняясь и засовывая руки в карманы.
Я опускаю подбородок, поворачиваясь к нему лицом, и стараюсь не чувствовать, где задержались его полные губы.
— Остановить себя от чего? — я шлепаю свою бутылку с водой на стол, где я ее оставила, прежде чем выскользнуть из кабинки на противоположном конце и встать. Он делает то же самое, танцовщицу нигде не видно, пока мы стоим друг напротив друга.
Его рост более шести
— Заставить меня? Тебе не кажется, что ты уже достаточно это сделал?
В его глазах вспыхивает обида, и это ошеломляет меня. Я ожидала, что он огрызнется в ответ. Может быть, даже даст мне пощечину. Бороться — это то, что мы умеем делать лучше всего.
Но боль? Боль?
Вся борьба, кажется, покидает меня, и мои плечи опускаются, когда я склоняю голову, делая глубокий вдох.
— Я пойду посмотрю, может, кто-нибудь сможет нас подвезти…
Он подходит ближе, снова подносит руку к моему лицу, но его прикосновение легкое. Мягкое.
— Пожалуйста, не надо, — шепчет он, его вторая рука тоже приближается, и он обхватывает мои щеки, проводя большими пальцами по моим губам. — Прости, Сид, я просто… — я наблюдаю за его горлом, когда он сглатывает, отводит свои великолепные глаза на полсекунды, прежде чем снова посмотреть на меня. — Это трудно, — признается он. — Трудно быть так близко к тебе… но…
Но не иметь меня.
Ему не нужно заканчивать это предложение. Я знаю, каково это. Именно так я чувствовала себя на протяжении всего моего брака с Люцифером, каким бы коротким он ни был. Он был недосягаем.
Он стал тем, с кем я не могла говорить.
Не могла даже дышать рядом.
Это не совсем то же самое, что происходит между мной и Джеремаей, но я знаю, каково это — чувствовать себя одинокой, даже когда ты прикасаешься к кому-то еще. Это как обнимать призрака.
Мое сердце болит за него.
Я подношу руку к его груди, и его лицо смягчается от этого прикосновения.
— Я знаю, — шепчу я, делая шаг ближе, забывая о шуме. О людях здесь. О музыке. На мгновение остаемся только я и он. Его руки скользят вниз по бокам моего горла, просто нежно обнимая меня. — Спасибо за… попытку.
С этими словами я убираю руку с его груди, и через мгновение, когда его глаза ищут мои, он отпускает и меня.
Он смотрит вниз.
— Я отвезу тебя обратно.
Я открываю рот, чтобы возразить, желая остаться одна, подальше от него, но он добавляет: — Я закрываю это место. Уже почти три, — прежде чем я успеваю сказать что-то еще.
Поездка домой в его Мерседесе проходит в тишине, Риа и Николас едут позади нас. Джеремайя несколько раз бросает взгляд в мою сторону, но я погружаюсь в беспокойный сон, пока мы не приезжаем домой, и он несет меня по лестнице и начинает стягивать мою футболку через голову, укладывая меня на кровать, его пальцы касаются моих боков.