Размах Келланведа

Эсслемонт Иан Кэмерон

Дассем повел рукой.
– И кажущаяся слабость может оказаться силой. Нельзя сказать, пока не случилась схватка с противником.

Недуриан позволил себе улыбнуться краями губ.
– Ну, на мой взгляд, изрядная подготовка не помешает.

– Наши мысли, - пробормотал Дассем, - текут в одном направлении.

Недуриан поскреб шрам на щеке, всегда зудевший на холоде.
– О?

Темнокожий юноша косо взглянул на него.
– Расскажите о знаменитой военной мощи Тали. Что, на ваш взгляд, работало хорошо, а что нет?

***

Брод

к острову Блаженных был вязкой илистой отмелью, которую на несколько часов в день обнажали отливы. Геборик терпеливо ждал ухода воды среди скопища больных и калек, что сидели на песке, кутаясь в разнообразные обноски. Некоторые тряслись, словно рыдая от жалости к себе, другие, убогие рассудком, указывали пальцем неведомо на что. Иногда более сохранные подходили к Геборику, прося еды или денег - однако, видя, что он отводит любые руки, и скрюченные, и гниющие, и покрытые сыпью - нищие в негодовании отвернулись от него, решив, что помеченный знаками Фенера жрец оказался слишком жадным.

Едва залив обмелел, толпа страждущих двинулась в волны. Переход был трудным; некоторые застряли в вязком иле. Беспомощные взывали к спутникам, но череда паломников лишь шла мимо, сражаясь с мутной жижей.

Кроме Геборика. Он схватил человека, что увяз поблизости, и вытянул из воды. Тот ловко извлек нож из-под грязного тряпья, крикнув: - Гони монету, дурак!

Геборик указал на свой голый торс и набедренную повязку.
– Друг, вот вся моя одежда. Можешь поискать под ней, если желаешь.

Сутулый пилигрим отпрянул и побрел прочь, рыча: - Да кто ты такой? Чокнутый извращенец?

Геборик поглядел ему вслед, кривя губы.

– Больные так самолюбивы, - произнес иной голос; Геборик обернулся. Изящная женщина, вся закутанная в грязное рубище, стояла среди волн неподалеку.

– Не все, - отозвался он.

Женщина склонила голову, соглашаясь.
– Верно. Но таких вы не найдете на острове Блаженных.

Геборик глянул в сторону острова, до которого оставался еще долгий путь. Паломники спешили добраться до берега.
– А вы?
– спросил он незнакомку.

– Я столь же самолюбива, как любой человек, - сказала она, приближаясь.
– Доказывающие иное обыкновенно лгут.

Геборик кивнул в ответ.
– Верно. Те, что трудятся доказывать.

– А вы?

Усмехаясь широким лягушачьим ртом, Геборик обвел рукой почти голое тело.
– Как видите, я потратил жизнь, зарабатывая могучее здоровье.

Она оглядела его.
– Что же, вижу, вы богаты верой. Что за причуда ведет жреца Фенера в дом Полиэли?

Геборик больше не улыбался, стараясь шагать в такт незнакомке.
– Новая чума. Это не похоже на нашу сестру, богиню болезней. Это иное. Я должен спросить о ней и еще о многом.

– И вы ждете, что вам ответят?

Он прыснул смехом, тряся головой.
– Я выгляжу таким глупцом? Нет, я могу лишь спрашивать. Только это и можем мы, смертные - стараться. Пытаться. Остальное в руках богов.
– Он протянул к ней руку.
–

А вы?..

Женщина подняла закутанные тряпьем плечи.
– Правду сказать, остров - мой дом. Одно из немногих мест, где мне рады.

Геборик лишь кивнул. Куда еще идти заразным?
– Однако вы готовы выйти из дома?

– Я еще не готова уйти в мир.

– Мне рассказывали, что никто не может покинуть остров.

Женщина склонила голову набок. Лишь глаза ее виднелись сквозь платки - карие, большие. Геборик счел их весьма привлекательными.
– Ну, - согласилась она, - по крайней мере, это звучит поэтично.

Он улыбнулся.
– Но это не опасно? То есть...
– Он понял, что ступает на непрочную почву.
– Иные могут испугаться, что вы разносите...

Женщина кивнула: - Некоторые кидают в меня камни. Другие нападают с палками и кнутами.
– Она пожала плечами, изображая равнодушие.
– Но худшие не они. Худшие - те, что спрашивают, сколько я возьму за любовь.

Геборик закашлялся в кулак, пораженный.
– За секс? Неужели? То есть... не то, чтобы вы не казались... или не...

Женщина не дала ему утонуть.
– В некоторых кругах верят, будто секс с заразной делает человека неуязвимым.

Геборик понимающе кивнул.
– Вижу. Но это же нелепо.

– Да. А иные верят, будто секс с девственницей излечивает от болезней или омолаживает.

– И об этом я слышал, - покачал головой жрец.

Они дошли до острова, до пляжа черного гравия. Здесь стояли жалкие хижины из принесенного волнами плавника и шкур. Повсюду дымили костры. Обитатели хижин двинулись прочь при появлении гостей - хромая, ползя на обрубках конечностей. Геборику подумалось, что это стыд.

– Почему они уходят?
– спросил он спутницу.

– Они испугались вас. Вы такой сильный и здоровый. Они боятся, что вы отберете их немногие пожитки.
– Рука указала вперед, рука, замотанная слоями льна, но все равно более походившая на обглоданные мослы.
– Дом Полиэли там.

Они карабкались по крутой тропе. Грубые алтари и капища виднелись по сторонам, всего лишь груды камней, залитые свечным воском или украшенные ветхими лентами. Одно капище, побольше, в форме скособоченного капюшона, явно было посвящено богу смерти. Геборик указал туда.
– Худ?

– Серый Бродяга не чужд нашему острову, - сказала она, проходя мимо.

Они оказались подле узкой расщелины между высокими утесами. Обитатели пещер спешили скрыться, снова хромые и кривые, на костылях и с палками. "Как будто я сам принес сюда некую заразу".

– Не такого приема я ждал, - сказал он женщине.

– Мы еще не в доме. Идемте.
– Она поманила его за собой.

Он последовал, обеспокоенный, хотя сам не зная чем именно. Тропа вывела в широкую засеянную долину. Работники - вероятно, из наиболее сохранных обитателей - рыхлили и копали каменистую почву. Дальше возвышалась постройка из синеватого камня - храм Полиэли, богини заразы и болезней.