Райский сад
Шрифт:
— Да, сэр, — ответил бармен. — Очень хорошо, сэр.
— Пошли, — сказал полковник, увлекая Дэвида за столик в самом углу. — Выглядишь отлично.
— Ты тоже.
Полковник Джон Бойл был одет в темно-синий костюм из плотной тонкой материи, голубую рубашку и черный галстук.
— Я всегда в форме, — сказал он. — Не хочешь подзаработать?
— Нет.
— Вот как. И даже не спрашиваешь, что за работа.
Голос у полковника звучал сипло, словно у него пересохло горло.
Им
— А где анчоусы? — спросил полковник. — Здесь что — дешевый кабак?
Бармен улыбнулся и пошел за анчоусами.
— Отличное вино, — похвалил полковник. — Первосортное. Я всегда питал надежду, что ты сумеешь улучшить свой вкус. Итак, почему тебе не нужна работа? Ты ведь недавно закончил книгу.
— У меня медовый месяц.
— Никогда не любил это дурацкое выражение. Какое-то оно липкое. Почему бы не сказать, что вы только что поженились? Разницы-то никакой. Как ни назови — дело безнадежное.
— Что за работа?
— Теперь уж не важно. Кто твоя жена? Я ее знаю?
— Кэтрин Хилл.
— Знавал ее отца. Престранный тип. Покончил с собой в автомобиле. Жена — тоже.
— Я не был с ними знаком.
— Ты не знал их?
— Нет.
— Странно. Хотя вполне объяснимо. Ты ничего не потерял. Как тесть он вряд ли представлял какую-то ценность. Говорят, его жена сильно страдала от одиночества. Глупо выбрать подобный способ для того, чтобы свести счеты с жизнью. Где же ты с ней познакомился?
— В Париже.
— У нее там живет очень тупой дядюшка. Полное ничтожество. Знаешь его?
— Видел на скачках.
— Небось в «Лоншане» или «Отее». Как же тебя угораздило?
— Я женился не на родственниках.
— Это понятно. Но родня все же имеет значение, независимо от того, живы они или нет.
— Только не дядюшки и тетушки.
— Ладно, дело твое. Лишь бы ты был доволен. Кстати, мне понравилась твоя книга. Как она продается?
— Очень неплохо.
— Представь себе: она меня проняла. Не так-то ты прост, сукин сын.
— Как и ты, Джон.
— Надеюсь, — ответил полковник.
Дэвид увидел в дверном проеме Кэтрин и встал. Она подошла к ним, и Дэвид представил приятеля:
— Полковник Бойл.
— Как поживаете, дорогая?
Кэтрин взглянула на него, улыбнулась и села за столик. Дэвид наблюдал за ней. Ему показалось, что у нее на миг перехватило дыхание.
— Устала? — спросил он.
— Думаю, да.
— Выпейте этого вина, — предложил полковник.
— Я бы предпочла абсент. Можно?
— Конечно, — сказал Дэвид. — Я тоже выпью с тобой.
— Я воздержусь, — сказал полковник бармену. — Эта бутылка уже нагрелась. Поставьте
— Вам нравится «Pernod»? — спросил он у Кэтрин.
— Да. Я немного застенчива, и он помогает мне справиться с робостью.
— Отличный напиток, — сказал полковник. — Я бы тоже выпил, но после ленча меня ждет еще одно дело.
— Извини, я забыл договориться о встрече, — сказал Дэвид Кэтрин.
— Очень мило с твоей стороны.
— Я сходил в банк за почтой. Тебе пришло много писем. Я оставил их в номере.
— Почта меня не интересует, — сказала она.
— А я видел вас в «Прадо» в зале Эль Греко, — сказал полковник.
— Я тоже вас видела. Вы всегда ходите по галерее с таким видом, словно все эти картины — ваша собственность, и вы раздумываете, как бы удачнее их разместить?
— Возможно, — ответил полковник. — А вы всегда ходите по галерее с таким видом, словно вы — юный вождь воинственного племени, удравший из-под надзора старейшин, чтобы полюбоваться на мраморное изображение Леды и Лебедя?
Даже под темным загаром было видно, что щеки Кэтрин порозовели. Она посмотрела на Дэвида, затем на полковника.
— Вы мне нравитесь, — сказала она. — Расскажите что-нибудь еще.
— Вы мне тоже нравитесь, — сказал он. — Завидую Дэвиду. Этот парень — предел ваших мечтаний?
— А вы не догадываетесь?
— Я сужу только о том, что вижу, — сказал полковник. — А ну-ка выпейте еще глоток этой полынной сыворотки правды.
— Она мне больше не нужна.
— Вы уже не робеете? Все равно допейте. Она вам на пользу. Вы самая темная из всех белых девушек, которых я знал. Ваш отец тоже был довольно смуглым.
— Наверное, я в него. Моя мать была очень белокожей.
— Я не знал ее.
— А отца вы знали хорошо?
— Достаточно.
— И каким он был?
— У него был тяжелый характер, но при этом он был очень обаятельным человеком. Вы действительно застенчивы?
— Да. Спросите у Дэвида.
— Но вы очень быстро раскрепостились.
— С вашей помощью. Мой отец тоже был застенчив?
— Он был самый застенчивый человек, какого я знал, но при желании мог очаровать кого угодно.
— Он тоже употреблял в этих целях «Перно»?
— Он применял все способы.
— Я похожа на него?
— Нисколько.
— Это хорошо. А Дэвид?
— Еще меньше.
— Еще лучше. Как же вы догадались, что в «Прадо» я представляла себя мальчиком?
— А разве могло быть иначе?
— Я вернулась к этому лишь вчера вечером. До этого я почти месяц была девушкой. Дэвид подтвердит.
— Зачем спрашивать Дэвида? А кто вы сейчас?
— Мальчик, если вас это не смущает.