Растворяюсь в тебе
Шрифт:
Я замечаю, что она сказала «персона», а не «личность», что говорит о том, что «медвежьи» манеры Коула — это продуманный выбор, который призван держать людей на расстоянии.
Тут я вспоминаю, что сказала ему, что его сердце не холодное, а теплое, просто он держит его на льду, чтобы не ранить, и снова чувствую себя дурой.
Как я могла так ясно видеть его в том номере отеля, но не в этом офисе?
Может, это как-то связано с его волшебным членом. У меня его не было уже несколько недель, и зрение помутилось.
Мне хочется
— Спасибо вам за совет, Симона. Я его не забуду.
— Хорошо. Теперь приступим к работе.
Следующие несколько часов, пока она вводит меня в курс дела, я изо всех сил стараюсь сосредоточиться, но Коул не выходит из головы, его злые глаза преследуют меня, как призраки.
Я провел остаток дня, запершись в своем кабинете, разрабатывая стратегию плана по избеганию Шэй.
Это работает следующим образом: переехать на Аляску.
Потому что, как бы я ни пытался убедить себя, что буду общаться с ней только по электронной почте, не буду посещать собрания, где она будет присутствовать, и отвернусь, если мы случайно пересечемся в здании, факт остается фактом: я буду знать, что она рядом, каждый день, и я буду хотеть ее увидеть.
Я до сих пор чувствую запах ее духов.
Убейте меня.
Мы установили, что она не собирается увольняться, и я не собираюсь ее увольнять. Так что теперь у меня есть только один путь.
Притвориться, что ее не существует.
Что, черт возьми, будет невероятно сложно, учитывая, что она моя проклятая помощница.
Разочарованный, просматриваю ее резюме на компьютере и смотрю, пока зрение не затуманивается. Затем, в растерянности, поднимаю трубку и звоню своей невестке.
— Lit Happens, чем могу вам помочь?
— Что ты знаешь о Шэй Сандерс?
Эмери смеется.
— О, привет, Коул. Приятно тебя слышать. Да, я в порядке, спасибо, что спросил. Как дела?
— Прости, я не могу сейчас заниматься любезностями.
— Это шокирует.
Она снова смеется, но уже ласково. Эмери уже привыкла ко мне. И если она может терпеть моего брата-психопата Каллума, то уж с моими причудами она точно справится. По сравнению с ним я почти в здравом уме.
— Шэй Сандерс. Расскажи мне все.
Ее тон меняется с легкого на обеспокоенный.
— О Боже. Пожалуйста, не говорите мне, что уже есть проблема.
Да, проблема в том, что я трахал ее до того, как она начала работать на меня, и мне очень хочется сделать это снова, снова и снова, но у нас железная политика против этого.
Кроме
Но я не могу сказать ничего из этого. А также не хочу лгать, поэтому уклоняюсь.
— Она говорила, что ты сказала ей, что я твой клиент.
— Когда Каллум упомянул, что связался с рекрутером, чтобы найти тебе помощника, он спросил меня, не знаю ли я кого-нибудь. Я сказала, что присмотрюсь, но он подчеркнул, что мне следует быть осторожной. Я знала, что это значит. Шэй выглядела расстроенной из-за этого?
Нет, но она, кажется, расстроилась из-за того, что я предположил, что она интриганка и манипуляторша-лгунья.
Я чувствую зарождающуюся головную боль, которая стягивает мой череп. Потом вспоминаю, что не пообедал, потому что был слишком занят мыслями о Шэй. Закрыв глаза, я хватаюсь за виски и сжимаю их.
— Нет. Почему я не знал, что ты ее направила?
— Я не знаю. Когда она прислала мне цветы в знак благодарности за то, что я рекомендовала ее на эту должность, я упомянула об этом Каллуму. Я полагала, что он сказал бы тебе.
Возможно, он бы так и сделал, но поскольку я избегаю его так же, как и всех остальных, у него было мало шансов.
Не то чтобы мы были близки. Я могу быть финансовым директором, но он — исполнительный директор, а это значит, что он считает меня ниже себя.
Каллум — старший, золотой ребенок, который в глазах моих родителей не может поступать неправильно. Его эго — это паровой каток, сметающий все на своем пути.
Картер — младший. Он больше всего похож на нашу мать, популярный и общительный, всегда в центре внимания. Он гений в общении с людьми и с легкостью очаровывает их — невероятно раздражающая черта для тех из нас, кто ее не разделяет.
Я нахожусь посередине. Соревновательный. Рисковый. Непонимающий.
— Как давно ты ее знаешь?
На мгновение наступает тишина, пока Эмери размышляет.
— Может быть, три года?
— И каково твое мнение о ней?
— Она замечательная.
Когда вздыхаю, Эмери резко говорит: — Боже, ты так похож на Каллума, когда так делаешь.
Я твердо решил больше никогда не вздыхать.
— Я имел в виду, что ты можешь рассказать мне о ней, что поможет мне лучше понимать ее?
Снова наступает тишина, но уже другая. Долгая и глубокая, как будто она ошеломлена.
— Понимать ее лучше?
— Не надо, пожалуйста. Просто ответь на вопрос.
— Я сделаю это, но тебе придется дать мне секунду, чтобы прийти в себя.
Нахмурившись, спрашиваю: — Я правда такой ужасный?
— Ты вовсе не ужасный.
— А ты ужасная лгунья.
— Просто ты производишь впечатление человека, который скорее улетит жить на Марс, чем будет иметь дело с людьми, так что я удивлена, что ты хочешь лучше понять одного из нас. — Немного помолчав, она тихо добавляет: — О.