Растворяюсь в тебе

Джессинжер Джей Ти

— Заткнись.

— Знаю, я позвоню твоему горячему боссу и спрошу, не мог бы он оттрахать тебя до смерти. — Она делает глупое лицо и имитирует половой акт.

— Тебе что, двенадцать? Прекрати.

— Послушай, ты же знаешь, что это неизбежно.

— Что именно?

— То, что ты снова будешь скакать на его члене.

— Этого не случится.

— Это обязательно произойдет. В офисе будет столько сексуального напряжения, что ты будешь отскакивать от стен.

— Он работает на другом этаже. И

он игнорирует меня. Он не хочет делать это снова.

— Милая, этот мужчина купил тебе два обеда и блузку от Balmain. Поверь мне. Он хочет с тобой переспать.

— Кто хочет с тобой переспать?

Мы с Челси отстраняемся друг от друга и в ужасе смотрим на Дилана, который стоит над нами, держа в руках запотевшую бутылку «Модело».

Он наклоняет голову в мою сторону и подмигивает.

— Вы двое только что говорили обо мне?

Хорошо, что я еще ничего не ела. А то вся рубашка была бы в пятнах.

— Ха-ха. — Я хватаю «Маргариту» и выпиваю ее, желая, чтобы потолок упал ему на голову.

Дилан снова занимает свое место, устраивается поудобнее и начинает разглагольствовать о выбоинах на дорогах. Очевидно, он входит в какой-то мелкий местный политический комитет, которому поручено обследовать все выбоины на западной стороне. Это заставляет его чувствовать себя очень важным, о чем свидетельствует то, сколько раз он говорит: — Это действительно большое дело.

Челси в вежливом молчании ест чипсы и делает вид, что слушает, хотя на самом деле она считает минуты до того, как истечет срок ее благосклонности, купленной за счет «Маргариты».

Судя по ее остекленевшим глазам, у него осталось около тридцати секунд.

— Ух ты, да ты уже прикончила свой напиток! Я принесу тебе еще один.

Ухмыльнувшись одной из своих несносных ухмылок, Дилан встает и направляется обратно к бару.

Когда он уходит, Челси стонет.

— Боже мой, этот парень мог бы усыплять животных своей индивидуальностью. Ему следовало бы пойти работать ветеринаром.

— Это было бы бесчеловечно. Давай закажем еду. У меня в животе урчит.

Мало того, что у меня урчит в животе, так еще и голова какая-то странная. Возможно, это побочный эффект от вдыхания одеколона Дилана.

Мы листаем меню, которое оставили нам, когда мы садились за стол, и решаем, что два блюда мы разделим, потому что мы всегда едим с тарелки друг друга. Челси подзывает официантку, и мы делаем заказ.

Затем, как назойливая сыпь, возвращается Дилан. Он протягивает мне свежую «Маргариту» с таким торжеством, словно это рождественский подарок, на приготовление которого он потратил всю зиму.

— Спасибо.

— Не за что.

Он занимает свой стул и наблюдает за мной, пока я делаю глоток. Его улыбка исчезла, и он выглядит по-другому. Более напряженным.

— Ты очень сексуальная. Но ты и так это знаешь.

Я вижу это по тому, как ты расхаживаешь по офису, задрав нос.

Челси фыркает.

— Помедленнее, тигр. Нельзя обрушивать на нее все свои чары сразу, она упадет в обморок.

Я ставлю бокал на стол и поворачиваюсь к нему, подняв брови и с вызовом в голосе.

— Прости?

Доказывая, что он бесчувственный мерзавец, Дилан не отступает и не пытается притвориться, что шутит. Он лишь пожимает плечами, как будто мне повезло стать объектом его внимания, и продолжает в том же духе.

— Это был комплимент.

— Это прозвучало совсем не так.

— Мне нравятся уверенные в себе женщины.

— Похоже, тебе больше всего нравится разрушать их.

Он смотрит прямо мне в глаза и улыбается.

— Или срывать с них одежду.

В груди разлилось тепло. Я бы сказала, что это гнев, но у меня также слегка кружится голова, а в желудке стало кисло. Я отвожу взгляд от Дилана и сосредотачиваюсь на Челси.

У нее странный пушистый ореол вокруг головы.

Она хмурится.

— Ты в порядке?

— Думаю, мне нужно в туалет. Сейчас вернусь.

Встаю и с удивлением обнаруживаю, что мне приходится держаться за стол, чтобы не упасть. У меня дрожат ноги, а сердце бьется слишком быстро. Медленно пересекая ресторан, пытаюсь вспомнить, что ела на завтрак и обед. Должно быть, я съела что-то не то.

Я добираюсь до дамской комнаты, включаю кран и брызгаю на лицо холодной водой. Мое отражение в зеркале выглядит ошеломленным. Цвет лица ужасный. Несмотря на то, что мне жарко, цвет лица серый.

Выключаю воду и опираюсь на раковину. Закрыв глаза, делаю несколько глубоких вдохов. Это не помогает. Пульсирующая музыка в стиле ранчера, звучащая из динамиков под потолком, усиливает головокружение.

Вытирая лицо бумажным полотенцем, я стараюсь держаться на ногах. Но выходя за дверь, спотыкаюсь и ударяюсь о стену.

Несколько мгновений стою в тусклом коридоре у старого, неработающего телефона-автомата, потея и задыхаясь, и думаю, что, черт возьми, со мной происходит. Я чувствую себя так, словно выпила десять рюмок текилы.

Снова закрыв глаза, сглатываю горячую желчь, поднимающуюся в горле.

— Вот ты где. Ты в порядке, Шэй? Давай я тебе помогу.

Голос принадлежит Дилану. Ровный и низкий, он доносится до меня как будто издалека. Сильная рука обхватывает меня за плечи и сжимает.

— Я в порядке, правда. Мне просто нужно... мне нужно... — Я не знаю, что мне нужно. Я не могу думать. Мой мозг работает неправильно.

— Тебе лучше пойти домой и лечь в постель. Ты выглядишь очень больной.

Когда открываю глаза, зрение расплывается. Пытаюсь оттолкнуться от стены, но у меня нет сил.