Путь миротворца
Шрифт:
Марк доел лепешки и устало, почти шепотом, произнес:
— Будь добр, Автолик, не говори о том, где я был Ортосу. И остальным не говори, потому что тогда и он узнает. Понимаешь?
— Понимаю, — усмехнулся Автолик. — Я и сам не хочу, чтобы он узнал. Достаточно и Светлой арены. А то он больше никогда не остановится в моем доме. А я всегда рад его видеть. И тебя тоже, Маркос.
Глава седьмая. Зов пустыни
Рано утром Марк, Харис, Флоя, хранительница и епископ покинули гостеприимный дом главы Ордена
— Я все-таки рассчитываю увидеть тебя в своей команде, искатель. Я извещу тебя, если что. Золотой светильник таки достанется аделианам!
— Хватит! — оборвал епископ, сдвинув брови, и без того нахмуренные. — Я надеялся, что поражение вразумит тебя, Автолик, но вижу, упрямство снова берет над тобой верх.
— Я хочу прославить истину, только и всего, — невозмутимо ответил вольный стрелок. — Придет время, мы победим на Светлой арене.
— Ты используешь слова истины для поддержки мирянских игрищ. Даже если ты победишь, ты ничего не докажешь. Толпа желает развлечений, а ты потакаешь ее желаниям.
— Я несу истину тем, кто не знает ее. Тем, кто не сможет принять ее в признанный тобою способ.
— Прощай, Автолик!
— До скорого, Ортос! Храни Спаситель вас всех!
Автолик долго смотрел им вслед и вдруг, словно о чем-то вспомнив, сорвался с места. Догнав повозку, он сунул Марку маленький пастуший рожок.
— Возьми на память. Это рог дружбы, сделанный мелисскими пастухами-аделианами. Если будешь в беде — труби, друзья придут на помощь.
— Спасибо, Автолик! — получив подарок, Марк согрелся от вспыхнувшего внутри тепла. — Спасибо, надеюсь, свидимся. Успехов в софрогонии!
— Держись, было приятно встретить честного и смелого искателя!
Как только Автолик, ставший неожиданно таким близким другом, исчез из виду, Марк тщательно изучил темно-коричневый рожок и, обнаружив тоненький ремень, повесил через плечо. «Дай тебе Бог победить в следующем состязании, — от души пожелал Марк в мыслях. — И дай мне, Господи, такое рвение как у тебя».
Харис и Марк получили по длинной белой повязке — мужчины в этих краях покрывали ими голову от палящего солнца. Флоя и Никта прикрывались накидками, а епископ — самодельной чалмой из длинного полотенца.
Хранительница, казалось, была рада, что они покидают Мелис. Она даже улыбнулась, вглядываясь вдаль, где виднелись бескрайние Желтые пески.
— Как твоя вчерашняя прогулка? — спросила она настолько просто, что Марк насторожился. — Ты пришел поздно.
— Да так, загулялся…
— С кем же ты так долго гулял?
Марк почувствовал, как учащается пульс. Неужели она что-то знает о Меллине?! «Немедленно, немедленно измени разговор!» — заговорил он себе.
— Со стариной Яннесом, — сострил Марк.
Харис и Флоя прыснули со смеху. Хранительница усмехнулась.
— Какому еще нехорошему слову он обучил тебя?
— Кроме
Марк весело хмыкнул, радуясь смене разговора.
— Какое дело Яннесу до того, настоящий я аделианин или нет? Он же вообще колдун, не признающий никакой морали!
— Он не родился серым магом, — ответила хранительница, обернувшись к епископу. — Он ведь был одним из наших, брат Ортос?
Епископ ответил, не оборачивая головы:
— Яннес, а это его не настоящее имя, родился в благочестивой семье хранителей традиций. Его погубило воспитание, основанное на одних запретах: «Не прикасайся!», «Не смотри!», «Не трогай!», «Не спрашивай!». Все эти предписания создавали лишь видимость благочестия, но были не в силах обуздать нечестивые желания. Желая вырваться из сети родительских запретов, Яннес ушел из дома еще в детстве, посвятив себя изучению разных направлений колдовства. Он остановился на серой магии, избрав ее как учение, не предписывающее никаких запретов. Внушаемое его родителями «нет» никаким удовольствиям, превратилось в «да» любым удовольствиям. Навязчивая мораль привела к отрицанию всякой морали. Уча Яннеса разделять все на черное и белое и делая это весьма невежественно, родители подтолкнули его к учению, утверждающему, что в мире не существует ни черного, ни белого — ни добра, ни зла, а есть только сила.
— Почему вы мне раньше не говорили? — оживился Марк.
— Зачем?
— Я бы знал, что ответить серым магам на Светлой арене…
Тут он смущенно умолк и, вспомнив о своем поражении, погрустнел. Епископ обернулся, почувствовав это.
— Ты извлек урок из своей ошибки, миротворец Маркос?
— Он прекрасно сражался! — возмущенно вставила Флоя, но Марк поспешил поднять руку в знак того, что в защите не нуждается.
— Вы хотите напомнить, что у меня иное призвание? А если я его не понимаю?
— Примирение людей сложно для твоего понимания? Значит, прежде всего, тебе нужно примириться с Творцом.
— Я верующий.
— Так говорят и миряне.
— Я пытаюсь измениться.
— И какие ты делаешь шаги к изменению?
Марк опустил голову, и стараясь изо всех сил не чувствовать себя виноватым, ответил то, что уже отвечал хранительнице:
— Я учусь сражаться.
— И многому тебя научила Светлая арена? — мгновенно отреагировал епископ.
— Не знаю… мне просто нужно было утвердиться, поверить в свои силы, да и потом… Автолику я пообещал. Он говорил, что для владения мечом нужно научиться владеть словом. Я и пытался. Вы же не учили меня боевому искусству!
Епископ сурово смотрел в глаза. В белой самодельной чалме он меньше всего был похож на священника. Марк стал рассматривать колючие кусты пустыни, которая все отчетливей вырисовывалась вокруг.
— Примирение не требует владения оружием, — неожиданно сказал епископ. — Первый миротворец примирил враждующие племена юга. Благодаря ему сотни мирян встали на Путь истины. А меч он поднял всего один раз в жизни. Вернее, не меч, а книгу, ставшую мечом.
— Логос? — оживленно приподнялся Марк. — Это был Логос?