Путь миротворца
Шрифт:
— Пока рядом я — с ней ничего не случится.
— Ты можешь защитить ее от даймонов и разбойников, но не от тумана Белого забвения, ибо против него твой меч бессилен.
Марк придумал выход еще в начале перепалки, но не решался его высказать.
— Брат Ортос, позвольте мне.
— Да, Маркос.
— Этот перстень, он принадлежит вам, я понимаю. Но… позвольте мне им распорядиться, пожалуйста.
От собственной дерзости Марк прикусил язык, однако жгучее желание сохранить
— Я твой слуга, Седьмой миротворец, — неожиданно принизил себя епископ. — Все мое — твое, ибо так гласит Путь истины.
— Благодарю вас, брат Ортос! — Марк обернулся к Флое. — Ты поедешь с караваном через Горную таможню. Харис, поедешь с ней, вот возьми.
Он вложил в руку странствующего рыцаря перстень епископа.
— А я? — покинуто спросила хранительница.
— Ты пойдешь с нами через Белое забвение. Брат Ортос сказал, что тебе хватит сил…
— Маркос! — снова вспылил епископ.
— Все будет хорошо. Мы уже многое повидали.
— Это страшная ошибка. Двое миротворцев не вернулись из Белого забвения.
— Это мое решение. Вы же сами предоставили мне возможность решать, — ответил Марк, хотя уже всерьез думал, не погорячился ли он со своим намерением. Напоминание о судьбе Четвертого и Пятого миротворцев остудило его отвагу. Но идти на попятную было поздно, Харис и Флоя спешно собирались, видно, боясь, что он передумает. — Встретимся в том поселке… как он называется? Зеленая идиллия.
— В таверне «Четыре бочки», — насилу вымолвил епископ очень-очень тихо. — Это на перекрестке дорог, между селениями Зеленая идиллия и Буйный луг.
— Найдем! — браво заверил Харис, и глаза его загорелись жаждой приключений. — Брат Ортос, вы умеете управлять Скороногом? Он любит крепкую руку. Овес и воду давайте ему только на больших привалах. Эх, верный конь, служи друзьям моим усерднее, чем мне!
— Следи за ней, — кивнул епископ в сторону Флои.
— Отвечаешь головой, — добавила хранительница. Она тщательно скрывала свои эмоции, но Марк видел, как ликует она втайне.
— Мой меч на страже ее покоя!
Харис похлопал по гриве коня, который заметно погрустнел, почувствовав неизбежность разлуки с хозяином.
Неизбежность почувствовал и епископ, перестав протестовать против решения Марка. Благословив Хариса и Флою, он сложил им в вещевой мешок хлеб, сыр, подвявшие фрукты и бурдюк с водой. Марк обнял их: расставаться было нелегко, зато узел был развязан, сердце дышало свободно.
— За нас не тревожьтесь, мы пройдем Белое забвение, как прошли Золотой бархан.
— Храни вас Небо! — сказал Харис. — Не пройдет и недели, как мы встретимся.
Хранительница высыпала Харису в руку последние монеты.
— Возьми, вам они
Спустя час две маленькие фигурки Хариса и Флои исчезли на горизонте. Марк блаженно лежал на мягком овсе, глядел в небо, изредка поглядывая на нескладно управлявшего конем епископа и, нагоняя утраченный ночью сон, медленно засыпал. В душе царила легкость и свобода, его уже не мучили ни палящее солнце, ни томительное ожидание зловещего Белого забвения.
Глава восьмая. Белое забвение
Проспав в трясущейся повозке до захода солнца, Марк утомленно осознал, что переходит на ночной образ жизни. Поужинали остатками хлеба и сыра, закусили окончательно сморщившимися яблоками. Скороногу скормили добрую половину оставшегося овса, обделив водою. Епископ приказал пить по два-три глотка, так как ближайший родник будет только за болотами Белого забвения, то есть не раньше, чем через два дня.
— Я буду дежурить до утра, — вызвался Марк перед наступлением ночи. — Все равно мне не уснуть.
Первую половину ночи он провел, ходя взад-вперед, ежесекундно глядя под ноги, чтобы на ботинок не вылезло какое-нибудь опасное насекомое. Думал о вещах столь разнообразных, что по большому счету — ни о чем. Потом от нечего делать насобирал саксаула и вторую половину ночи пытался развести костер. Упрямые кремневые пластинки давали по две-три искры, тогда как Харис зажигал кучу дров одним легким чирканьем. Намучившись с кремнями, Марк пришел к выводу, что дрова у него загорятся лишь при помощи какой-нибудь горючей жидкости.
Утро встретило его немилосердным солнцем Желтых песков. Друзья доели все, что осталось от ужина, скормили коню остатки овса, напоили остатками воды и двинулись в путь.
Марк крепко уснул, разморенный воздухом знойной пустыни, утомленный бессонной ночью и воспоминаниями о недавней схватке с песчаными керкопами. Снились ему зеленые оазисы, прозрачные источники и прекрасная Меллина в золотисто-белых одеждах.
— Что ищешь ты, именуемый Седьмым миротворцем? — спрашивала она.
— Я ищу свое призвание, — отвечал Марк, не задумываясь. — И я найду его, как только разыщу пророка.
— Когда же ты вернешься ко мне? Когда?
Марк молчал, стараясь не думать об этом. А перед глазами плыл и плыл в блеске воды и солнца образ Меллины, прекрасный и манящий: ее черные распущенные волосы развевались подобно темным морским волнам, а выразительные ярко-угольные глаза мечтательно смотрели вдаль. Таинственный и романтичный образ влек его к себе. Марку почудилось, что он искал ее всю жизнь. Не хотелось думать ни о чем, хотелось просто плыть и плыть в безмятежных мыслях и слушать ее голос.