Путь миротворца
Шрифт:
— Здравствуй, Меллина, — поспешил сказать Марк.
— Здравствуй, — отозвалась она и протянула ему обе руки, полностью высвободив их из-под легкой накидки.
Не зная здешних манер, как приветствовать девушку в таких случаях, Марк трепетно взял обе ее руки за кончики пальцев и склонился в почтительном поклоне. По рукам пробежал разряд, его встряхнуло, будто от ее пальчиков исходила какая-то энергия.
Меллина рассмеялась, забрав руки. Но этот смех выражал одобрение, так, словно его несмышленый жест оказался
Марк встретился с нею взглядом и тотчас опустил глаза. Важно было заговорить сразу, но им овладела та самая стеснительность, за которую он себя ненавидел.
— Хороший день сегодня, — произнес он, и немедля вся его душа вознегодовала. Как он глуп! О чем он говорит? Почему не может отпустить какую-нибудь милую шутку? Почему именно в такой ответственный момент язык выдает одни банальности?
— Пойдем, я покажу тебе рощу, — предложила Меллина.
— Да, конечно, — подхватил Марк, кляня себя за нерешительность.
Он шел с ней рядом, чувствуя себя как-то неловко: впервые он ощутил, как нелепа его сутулая походка.
— Сегодня ты выглядишь гораздо веселее, — сказала Меллина, оценив его плащ и тунику.
— Да? Спасибо. А твой наряд — просто чудо, — сказал Марк.
Они пошли по уже знакомой Марку дорожке среди декоративных кустов и плодовых деревьев, слушая смех и веселые возгласы молодых пар.
— Увлеки, увлеки меня в неистовые луга! — услышали они восторженный женский голос из зарослей цветущих кустов.
— Там где ветер, — ответил ей ее спутник.
— О да, там где ветер!
Они ускорили шаг.
— Ты здесь часто бываешь? — спросил Марк, чувствуя себя крайне неудобно.
— Как только появляется свободный день.
— Ты работаешь?
— Я помогаю отцу устраивать разные празднества в городе. А еще учусь театральному искусству. Мать говорит, что это мое.
Дорожка расходилась на четыре тропинки, уводящие в разные концы Рощи дриад.
— Куда теперь? — спросил Марк.
Меллина усмехнулась, и Марк понял всю глупость своего вопроса.
— Да, конечно, глупый вопрос. В нем ты услышала какую-то земную суету. А мы ее оставили в Мелисе, верно?
— Мы в Роще дриад, — кивнула с улыбкой Меллина.
— Мы там, где господствует стихия ветра и человеческой свободы, — подхватил Марк облегченно: наконец-то, удалось разговориться! — Мы идем туда, куда веет ветер.
— И это прекрасно, — прошептала Меллина с выжиданием.
— Да, это прекрасно.
Марк сжался в комок нервов. Меллина наверное ждет от него действий, а он не может их себе позволить. У него не то мировоззрение, не те моральные позиции, не тот характер. Вот если бы она сама проявила инициативу! О, как бы он откликнулся!
Они ушли от людных дорожек и теперь оставались совершенно одни, среди фисташковых деревьев, перед стеной зеленых кустов. Меллина с оживлением
— Здесь все очень быстро зарастает. На прошлой неделе здесь была тропинка, а сегодня на ее месте растет клевер.
Она раздвинула кусты, за которыми открылась прекрасная лужайка с журчащим родничком, с беседкой, обвитой диким плющом и причудливыми карликовыми деревцами со светло-красной корой.
— Смотри, какие деревья!
Она схватила его за руку и увлекла за собой на лужайку. «Это сигнал?» — лихорадочно подумал Марк.
— Меллина, — делая серьезное лицо, произнес он. — Я должен был тебе сразу сказать…
Но досказать он не смог. Она неожиданно повернулась к нему и глянула с завораживающей откровенностью. Она была предельно близко, он видел каждую ресничку.
— Ты мне очень нравишься, — сказала Меллина, прикасаясь кончиками пальцев к его щеке, точно как в первый раз.
И сразу, непонятно даже кто тут был первым, они обнялись. Сперва Марк ничего не почувствовал, потому что его жгла мысль: этого не может быть! Она прижалась к нему. Его лицо коснулось ее густых волос, пахнущих миндалем. И да, она подняла к нему лицо, касаясь губами его губ. Марк потерял способность мыслить. Она сцепила руки на его затылке, и они слились в длительном поцелуе. Он прижал ее к себе, и она покорилась. Он мог делать с ней что угодно и чувствовал, что она будет поддаваться.
Они оторвались друг от друга, разжали объятья. Марк испытывал гордость, до конца не веря в происходящее. Та же его часть, что уже поверила, угрожающе твердила: «Остерегайся! Остерегайся!»
«Безрассудство, безрассудство и самоубийственная прихоть», — подумал Марк, но тут же усмехнулся, осознавая, что рассудок возвращается к нему и он чувствует себя вполне здраво.
Он держал ее за руки и с упоением смотрел ей в глаза, не решаясь снова соединиться с нею в поцелуе. То, чего он ждал мучительно долго, произошло слишком быстро. Он испугался ее женственности и красоты. Он привык считать себя слишком невзрачным, слишком скучным для девушек. Привык быть лишним.
— Здесь чудесно, — сказала Меллина, оглядываясь вокруг.
— Чудесно, — согласился Марк. — А с тобой — просто восхитительно!
Взявшись за руки, они прошли через цветочную лужайку и сели в тенистой беседке.
— Ты совсем не такая, какой показалась мне сначала, — признался Марк. Сейчас ему хотелось быть искренним и честным, умалчивая лишь о самых неприятных слабостях.
— Ты думал, что я поклоняюсь Аселгее, участвую в оргиях и всяких сумасшествиях?
— Что-то вроде того.
— Думал, что меня привлекают только деньги и развлечения? Это все из-за моего наряда бассариды, — с улыбкой ответила Меллина. — Но это лишь игра. Как и твое состязание на Светлой арене.