Путь миротворца
Шрифт:
…Однако с людьми он как-то разговаривал и все понимал!
Марк пристально посмотрел в книгу, погружаясь в написанное, словно хотел влезть туда целиком. Грозная, могущественная сила ощущалась внутри этих строк, огражденная от его понимания непроходимой решеткой непонятных знаков. «Я найду Тебя, найду Твой Путь истины! — Марк рванулся всем своим разумом на невидимую ограду. — Найду!..»
Что-то сильно вспыхнуло возле сердца, обожгло внутренности, как горящая смола. Тайный смысл одной из строк докатился до его разума. «Не может быть, неужели я прочитал?» Марк
«Пустыня. Почему ты зовешь меня? Ведь мое призвание на юге».
Марк не знал, сколько времени он пролежал в песке. Взошедшее солнце стало припекать, свидетельствуя о том, что прошло несколько часов. Он прочел еще несколько строк из свитка, и каждое опалило его нутро живым огнем. Не привычный к такой работе разум, начал отставать, как изношенный часовой механизм, осознавать прочитанное становилось все труднее.
Марк поднялся и отряхнул с одежды песок. На миг ему почудилось, что, отказываясь сейчас от зова, он совершает большую ошибку, но выбор уже был сделан.
«Я должен идти на юг. Пустыня — это не для меня».
Возвращаясь к повозке, он свободно дышал, стараясь не думать о странном зове. «Тот, кто ищет свое призвание — уходит в пустыню Фаран, тот, кто убегает от своего призвания — уходит в Белое забвение», — с ясностью пришли на ум слова епископа Ортоса.
— Где ты был, миротворец Маркос? — строгим голосом встретил епископ своего ученика.
— Я искал себя, — просто ответил Марк, не зная как объяснить случившееся.
— Предупреждать надо! — коротко, но метко высказался Харис. — Ты же оставил боевой пост! Что, если бы вернулись керкопы или еще какие твари?
— Прости, Харис, я никогда не участвовал в боевых походах. Я не подумал…
— В одиночку здесь нельзя ходить, — добавила хранительница. — Нужно держаться вместе.
— Не делай так больше, ладно?
— Итак, друзья мои! — подвел итог епископ. — Я долго думал сегодня обо всех ловушках врага, в которые мы угодили. Думал о ночной встрече с Яннесом в лесу, об Амарте и ее наемниках, чуть было не погубивших Маркоса, о Светлой арене и о вчерашней ловушке у Золотого бархана…
— И что? — предчувствуя недоброе, спросил Марк.
— А то, что через Белое забвение нам не пройти.
Воцарилась тишина. Полная, так как даже легкий ветерок не шелестел в это утро.
— Почему? — спросил Марк.
— Потому что эта земля полностью открыта для сил тьмы. Если керкопы нас чуть не погубили, то что с нами сделают силы Белого забвения?
— Что вы предлагаете?
— Мы вернемся в Мелис и присоединимся к каравану.
Епископ снял с пальца тусклый перстень, украшенный фиолетовым камнем и вложил в руку Марка.
— У нас почти не осталось денег, но за этот перстень купцы дадут нам не менее двадцати динаров. Этого хватит на двоих. Маркос и я пойдем с караваном через Горную таможню и уплатим пошлины.
— А мы? — вспыхнула, надув губы,
— А вы трое сядете в повозку и отправитесь к Автолику.
— А потом? — возмутилась девушка.
— Дальше решать вам. Можете поселиться у Автолика, заработать денег и потом приехать к нам в Зеленую идиллию.
— Что-о?
— Не понял!
— Только не это!
Поочередные возгласы Флои, Хариса и Никты прозвучали как ответ на обидное оскорбление.
— Это когда ж мы к вам приедем? — вспыхнул Харис, присвистнув. — Через месяц? Не-е, мы не оставим Маркоса!
— Через месяц Маркоса не будет в Зеленой идиллии, — с раздражением решила хранительница. — Кто знает, куда ему предсказано идти пророчеством? Где нам вас искать тогда? В Диких горах? В Южном оплоте? Или в Падшем городе?
Марк огорчился не меньше. Он настолько привык к своим друзьям, что не представлял себе дальнейший путь без них. Да и страшновато двигаться по немирным землям Каллирои в обществе одного лишь старого епископа.
— Брат Ортос, нельзя ли иначе?
— Придумай, Маркос, придумай лучший путь.
— И думать не надо! — решительно сделала шаг вперед хранительница, растрепав волосы. — Если вы с Маркосом пойдете через таможню, то мы втроем переберемся через Скалы ящеров и придем в Зеленую идиллию раньше вас.
— Я запрещаю! — побагровел епископ.
— Вы не можете нам запретить! — сверкнув глазами, хранительница впервые бросила вызов своему учителю.
— Это безумная, никому не нужная смерть! — высказал епископ вспыхнувшие чувства, но тут же смягчился. — Дочка. Ты видишь, что происходит с нами. Мы едва избежали смерти, а Золотой бархан, далеко не самое опасное место на нашем пути.
— Нет уж, как по мне, то лучше через Белое забвение, чем по скалам корячиться, — проговорил Харис. — У нас ни веревок нет, ни сноровки.
Епископ пригрозил ему взглядом, и тот умолк. Но хранительница сдаваться не собиралась:
— Мне все равно: через болота, скалы или огненные поля Гадеса, но я приду в Зеленую идиллию вместе с вами и Маркосом. Я слишком долго ждала своего часа. И мое место здесь, рядом с Седьмым миротворцем.
— Хорошо, поступим иначе, — подобрел епископ. — Отправляйся в Морфелон. В Иероне передашь от меня послание королевскому казначею, получишь деньги и отправишься к нам на самом быстром скакуне…
— Я никогда не приду с просьбой к предателям моего отца! — выпалила хранительница ему в лицо.
Епископ затрясся от гнева, поднял руку, будто собирался ударить ее по лицу, но только пригрозил пальцем, проговорив сдавленно:
— Никогда. Слышишь, хранительница секретов, никогда не говори так о служителях Иерона.
— Простите, — Никта опустила глаза, в которых, казалось, блеснули слезы. — Я скорблю о своих словах. Но путь в Иерон не для меня.
— В Белое забвение — тоже, — не отступал епископ. — Если у тебя хватит сил пройти через это место, то не у них. Не думаешь о себе, подумай о своих друзьях. Посмотри на Флорию. Взгляни на эту юную неокрепшую душу. Смерть — это лучшее, что ожидает ее в Белом забвении.