Путь миротворца
Шрифт:
— А куда ты уходишь?
— На юг. Понимаешь, я бы очень хотел остаться…
— Но ты вернешься?
— О чем речь, конечно, вернусь, — он крепко обнял ее. — Мы снова увидимся. Очень скоро.
— Я так и не услышала о Дальних землях.
— Зато услышишь о южных, когда я вернусь.
— Южные земли, это тоже далеко, — сказала она с грустью. — Мы встретимся не так скоро, как ты говоришь.
Марк закусил губу.
— Я верю, мы увидимся раньше. Я пришлю тебе весть.
— Или я найду тебя на юге.
— Как? — усмехнулся Марк.
— По зову сердца, — прошептала Меллина, целуя его в губы.
От дома Меллины в сторону аделианского квартала тянулась широкая городская дорога, по которой
Марк был слишком занят своими мыслями, чтобы обращать внимание на окружающих. Мало-помалу разгоряченное воображение остыло и позволило рассуждать спокойно. «Что дальше?» — вопрос, промелькнувший в его голове после шока от первого поцелуя, теперь обрел более отчетливый смысл. Как донести до Меллины свои убеждения, свои стремления, свои ценности? Как открыться ей, чтобы она поверила его словам? Конечно, он нравится ей, но у него нет авторитета, нет достойных свершений, о которых не стыдно рассказать. Он не готов стать для нее настоящим героем. Конечно, это изменится, но на все нужно время. А времени у него нет.
«Так что сейчас лучше уйти, — решил Марк окончательно. — Уйти, чтобы вернуться. Вернуться героем. До Храма призвания, где я услышу пророчество — всего четыре дня пути. Мне не составит труда вернуться обратно в Мелис. Вернуться с подвигами. Один переход через то страшное место, именуемое Белым забвением, чего стоит! Вот тогда будет что рассказать. Вот тогда она увидит настоящего аделианина. И ее отношение изменится, как изменится и она сама».
Сейчас в его воображении рисовалась новая Меллина — живущая его идеалами, верящая в то же, что и он. Он видел ее рядом с епископом, внимающую его словам, видел, как она смеется в кругу Автолика, Хариса, Флои и Никты, видел, как она склоняет голову, со слезами радости говоря, что отрекается от пустой жизни и твердо решает вступить на Пути истины. Если это произошло с ним, если это произошло с Флоей, то почему Меллина не может измениться?
И Марк облизнул губы, вспоминая вкус ее прощального поцелуя. Ему вспомнились ее горящие темные глаза, иссиня-черные волосы, ее полные полуоткрытые губы, идеальная грация движений.
— Как ты прекрасна! — произнес он, и сердце его снова учащенно забилось.
В двери он постучался только к ночи, рассчитывая, что ему отворит молодой слуга, никогда не задающий лишних вопросов. Но дверь распахнул Автолик:
— Славно же ты прошелся по городу, мой друг! Все уже спят, но еще час, и я бы поднял их на твои поиски.
— Прости, я увлекся прогулкой. В Мелисе столько всего интересного, — уклонился от ответа Марк.
— Ну, входи, входи, — снисходительно похлопал его по спине Автолик. — Рад, что прогулка по Мелису так тебя исцелила, что у тебя хватило сил бродить до полуночи.
Марк добрался до стола во внутреннем дворике, где оставался от ужина кувшин с виноградным соком и жадно его выпил. Его по-прежнему наполняла эйфория удовлетворенной влюбленности, целая феерия чувств. При этом часть его хотела немедленно рассказать все друзьям, хотя бы Автолику, но зато другая была полна решимости унести свой секрет в могилу.
Автолик поставил перед ним тарелку с хлебными лепешками и вдруг к чему-то принюхался.
— Маркос, Маркос, от тебя веет ароматом женских благовоний, — произнес он на возвышенных тонах.
Марк встрепенулся, чуть не подпрыгнув на месте, и тотчас набросился на лепешки, сделав вид умирающего от голода.
— Да, это так… я разговаривал с всякими людьми… и с женщинами тоже.
Автолик принюхался более щепетильно:
— Миндальное масло для волос, нардовая мазь, мелисские духи из южных цветков шафрана… у твоей знакомой есть вкус, мой друг.
Марк поперхнулся.
— Так где ты был, искатель, что так долго не желал возвращаться в мой дом? — спросил Автолик, усаживаясь
— В Роще дриад, — буркнул Марк с полным ртом.
— В Роще дриад! — воскликнул Автолик, отчего Марку пришлось шикнуть, чтобы тот не перебудил весь дом. — Как тебя угораздило забраться в Неистовую рощу?
— Неистовую рощу?
— Да, да! Роща дриад и Неистовая роща, о которой я тебе говорил, когда ты засматривался на бассарид, это одно и то же место. Занесло же тебя, мой друг! Что ж, теперь понятно и твое позднее возвращение, и твой запах. Роща дриад. Силы небесные!
— Так что это за роща? — поспешил спросить Марк, успокаиваясь, что друг ничего не заподозрил о Меллине.
— Роща дриад существовала здесь задолго до Мелиса. Племена варваров почитали ее священным местом. Там приносились жертвы, отправлялись обряды. Роща дриад была обителью многих жрецов. Но времена изменились. Время жрецов кончилось, а в древних обрядах люди видят лишь развлечения. Мелисцы почитают только тех божеств, в которых видят удовлетворение своих желаний: Бассарей, божество стихий земли и страсти, Аселгея, богиня распущенности и любовных утех. Капища этих божеств — одни из немногих, которые собирают тысячи людей на различных празднествах в Роще дриад.
— Людей привлекают божества, в которых они не верят? — спросил Марк, вспоминая, с каким легкомыслием отзывалась Меллина о своем Бассарее.
— Роща дриад не утратила своих чар. Эти чары и привлекают толпы людей ежегодно. Там люди забывают о своих хлопотах, печалях и сожалениях. Там человек чувствует мир и гармонию со всем окружающим, гармонию без всяких забот. Там легко потерять ощущение времени, легко забыть о своем доме, об обманутых, неосуществившихся мечтах. Многие остаются там жить, служа при капищах или ухаживая за цветами, кустами и деревьями. Дриады — это те девушки, которые поселились в роще не только для того, чтобы заботиться о ней помимо садовников и смотрителей. Они — ее символ. Символ ухода от всего земного ради душевного покоя и плотских удовольствий. Слившись с природой, живя ее веяньем, наслаждаясь жизнью без забот, они позабыли свое прошлое: для них исчез смысл того, для чего они родились в этом мире. Горько об этом говорить, но среди дриад есть и девушки из нашего аделианского квартала. Некоторых из них я знал еще маленькими девочками. Посему, Маркос, берегись чар Рощи дриад. Нет ничего дурного, если пройтись по ней летним вечером, вдыхая аромат цветов. Но отдаться ее чарам — это как принять медленный неотвратимый яд. Верный способ забыть призвание и смысл. Обманчивый вкус счастья.
— Я не знал, — ответил Марк.
— Ты не знал! Эх, Маркос, я же говорил тебе: держи нос против ветра. Мелисские девушки хороши, но среди них всякие бывают. Да и о ламиях забывать не стоит.
— Что за ламии? — спросил Марк рассеянно.
— Не знаешь? О, друг мой, ты в большой беде, если никогда не слышал об этих существах. Они принесли людям столько горя, сколько война не приносит. Ламии — это элементалии, полудухи, что каким-то образом слились с даймонами. От таких слияний и рождаются самые ужасные существа. Ламии прекрасно чувствуют человеческие вожделения и умеют этим пользоваться, принимая облик соблазнительной женщины или красавца-мужчины. Ламии — женские полудухи и ламиты — мужские, известны нам как разрушители семей и осквернители любви. Они истязатели и убийцы. Ламит часто вкрадывается в дом к одинокой покинутой возлюбленным девушке. Если ему удается ее соблазнить, она вскоре начинает питать отвращение к себе, к окружающим, к жизни, быстро чахнет, сходит с ума, умирает. Ламия, навевая мужчине образ соблазнительной женщины, увлекает его, горящего страстью, в дикие места. Там, насытившись его ласками, высасывает из него кровь. Пока человек околдован, ламия грезиться ему прекрасной девушкой, и только в трезвом уме можно увидеть ее истинный облик: жуткое подобие женщины со змеиной половиной тела. Нет, не хочу тебя пугать, в Мелисе тебе ламии не угрожают. Да и ты не такой слабак, чтобы поддаться их чарам. Просто, знай на будущее.