Просроченные долги

Батчер Джеймс

— Прошел почти месяц! — Сказал Гримсби, раздраженно швыряя свою папку на стол — Месяц проверки разрешений практикующих, приема жалоб, неортодоксального Аудита с ограниченным доступом. Месяц работы в одиночку! — Он почувствовал, что его голос срывается, и, хотя он пытался успокоить его, у него ничего не вышло — И вот теперь выясняется, что меня обходят стороной в реальных делах, потому что у моего так называемого напарника не достаточно времени даже на то, чтобы явится на работу.

Мэйфлауэр наклонился вперед, упершись локтями в колени

и безвольно вытянув руки перед собой. Казалось, его взгляд был прикован к пистолету, который он сжимал, и к едва заметным царапинам на деревянной рукоятке.

— Мы должны были быть в этом вместе, Лес — сказал Гримсби, чувствуя, как его голос срывается от гнева. Он заставил себя говорить мягче — Где ты был?

— Здесь — ответил Охотник.

— Здесь. Чем занимался? Пьешь виски в пижаме?

— Это вечерний халат — поправил Мэйфлауэр.

— Это перестает быть вечерним халатом, если ты носишь его месяц. Послушай — Он остановился и попытался встретиться взглядом с Мэйфлауэром, но Охотник не поднимал глаз — Я пришел сюда не для того, чтобы отчитывать тебя, ну может, и так, немного. Но я пришел сюда, чтобы выяснить, что происходит и где ты был. Я пришел сюда, чтобы выяснить, что не так.

Мэйфлауэр ничего не сказал, но его осанка стала еще более напряженной, словно на шею ему только что повесили невидимую гирю.

— Мне нужен кто-то, кто прикроет мне спину, Лес.

— Я согласен — тихо сказал он.

Гримсби почувствовал некоторое облегчение.

— Так ты вернешься на работу?

— Я согласен, что тебе нужен напарник. А как же та девушка, Рейн, которой ты всегда строишь глазки?

Смущение Гримсби быстро сменилось холодным недоумением.

— Что? Нет, я имею в виду тебя, Лес.

Охотник покачал головой, впервые подняв ее.

Он выглядел таким усталым.

Это была усталость не от бессонной ночи, а от беспокойной жизни.

— Я не могу, малыш — сказал он.

— Не можешь? — Гримсби выпрямился, чувствуя, как на смену растерянности приходит гнев — Что значит "не могу"?

Он ничего не сказал, а только провел взглядом по гравюрам на своем оружии, его обведенный темными кругами взгляд был отстраненным.

— Мы с тобой вместе сражались с монстрами, Лес. Я видел, как ты делал то, на что ни у кого другого не хватило бы воли. Ты, черт возьми, Охотник, Лес. Ты можешь все.

Мэйфлауэр почти изобразил ухмылку, но она тут же исчезла.

— Нет. Я всегда был хорош только в одном.

— В чем?

Он не ответил, хотя на его тело, казалось, внезапно навалилась тяжесть, которую Гримсби не мог осознать.

— Что это должно означать?

— Это значит, что с меня хватит. С Департаментом покончено, с работой Охотника — Он перевел тяжелый взгляд на Гримсби — С тобой.

Гримсби почувствовал, что его кожа заледенела и треснула, и все это в одно мгновение. Он стоял с открытым ртом, слова друга эхом отдавались в его голове.

— Как... как ты можешь так

говорить? — Он с трудом выговаривал слова.

— Послушай. Полгода назад, когда все это дерьмо случилось и пыль наконец улеглась, ты стал Аудитором. Ты получил то, что хотел, Гримсби. Не всем остальным так повезло.

— Что ты имеешь в виду?

— Что я получил?

— Что?

— Что, черт возьми, я получил, Гримсби?

— Я не знаю

— Меня отозвали с пенсии. Мне вернули пистолет. Мне. — Он замолчал. Нарастающий, знакомый, почти успокаивающий гнев внезапно испарился, оставив его бледным, как статуя.

Гримсби не знал, что сказать. Мэйфлауэру всегда был таким сильным и неукротимым. Но здесь он казался почти хрупким. Как будто кто-то взял настоящего человека и заменил его стеклянной копией.

— Ну, так чего ты хочешь, Лес? — Спросил Гримсби, стараясь сохранять спокойствие, хотя его охватило отчаяние — Позволь мне помочь тебе.

— Ты не можешь.

Гримсби почувствовал, что земля уходит у него из-под ног.

— Дай мне хотя бы попытаться!

Мэйфлауэр отвел взгляд, затем его плечи опустились.

— Я... я сожалею. Просто оставь меня в покое, Гримсби. Попроси Гривза назначить вам кого-нибудь другого. Кого угодно.

Гримсби стоял, не в силах пошевелиться, в голове у него была полная пустота. Ему казалось, что все его сознание давит на глаза, угрожая выплеснуться наружу.

— Но... ты мой напарник.

— Нет — сказал Мэйфлауэр, стиснув зубы от боли — Я был твоей чертовой нянькой, и с меня хватит.

Гримсби не мог дышать.

Он не знал, что делать. Ему нужно было подумать. Ему нужно было закричать. Ему нужно было что-то сказать.

Но вместо этого он сделал единственное, что мог.

Он ушел.

Он потянулся к папке, лежавшей на столе, но его трясущиеся руки уронили ее, разбросав страницы во все стороны. Он оставил её лежать и поспешил к двери, в оцепенении не найдя ручки, прежде чем, наконец, выйти в темнеющий вечер.

Он оставил дверь открытой и поплелся к автобусной остановке, сжимая кулаки так сильно, что ногти разбили ладони до крови.

Что он сделал не так?

Глава 7

Лесли Мэйфлауэр тихо закрыл входную дверь, стараясь не смотреть, как Гримсби уходит.

Господи, ему стало дурно.

Он отправил парня собирать вещи и сделал это жестче, чем было необходимо. Но это было правильное решение.

Так ведь?

Он зарычал от боли в голове и откинулся на спинку своего старого кресла. В этот момент оно практически повторяло очертания его скелета. Он откинулся на подушки, которые были настолько изношены, что едва ли заслуживали такого названия.

Неужели прошел уже месяц с тех пор, как он в последний раз надевал этот костюм? Это не могло быть правдой. Хотя после краткого подсчета бутылок со спиртным это показалось очень правдоподобным