Просроченные долги
Шрифт:
Но время еще было.
С помощью Дефо она могла бы узнать правду об Хейвзе, а затем обратить свое внимание на "РУИНЫ".
Возможно, ей удалось бы найти выход из всего этого.
Она лениво открыла папку, лежавшую рядом с подносом, ожидая увидеть фотографии места происшествия, которое она уже знала слишком хорошо.
Вместо этого её встретил список имен и адресов.
Она в замешательстве уставилась на него, перелистывая страницы.
— Что это? — Спросила Дефо — Что не так?
Рейн не ответила, вместо этого лихорадочно просматривая папку, пока не нашла имя, имя Аудитора,
— Черт возьми, Гримсби — сказала Рейн.
Глава 9
Гримсби что-то проворчал, втаскивая велосипед по лестнице в свою квартиру. Металлическая лестница нервно дребезжала и стонала, но в последний раз, когда он оставлял свой велосипед снаружи, его чуть не уничтожил кровожадный фамильяр в черном черепе, а без него он был бы значительно менее подвижен, когда дело доходило до вызовов на дом.
Он остановился, чтобы перевести дыхание, и перевел взгляд на покрытую шрамами кирпичную стену напротив своего дома. Слова, вырезанные когтями на стене, испещренной граффити, несколько месяцев назад, все еще вызывали у него холодные мурашки беспокойства по спине.
ЭТО ЕЩЕ НЕ КОНЕЦ
Конечно, это было легко сказать или нацарапать, пока он не подорвал старого Черного Черепа наземной миной в грудь. Поначалу мы испытали облегчение, узнав, что Департамент не нашел никаких следов останков хранителя, за исключением оторванной руки. Это казалось разумным исходом для прямого столкновения со взрывчаткой. И все же Гримсби был почти так же близок к этому и остался практически невредим. Со временем любое облегчение, которое он испытывал, превратилось в параноидальную тревогу.
Возможно, с Черным Черепом было покончено не так сильно, как хотелось бы Гримсби.
Напряженные нервы придали ему сил быстро подняться по оставшимся ступенькам и затащить велосипед внутрь, закрыв за собой укрепленный замок.
В квартире-студии было темно, её освещали только мерцающие кадры старого черно-белого вестерна, который показывали по почти такому же старому ламповому телевизору. Гримсби повесил свое пальто в шкаф, дверцу которого он выбросил после инцидента, когда другой знакомый нацарапал на внутренней стороне какой-то отвратительный художественный проект, поджидая его в засаде у него дома. Он прислонил свой велосипед к входной двери, прежде чем взять упаковку сухого рамена с поддона, который он купил на складе на свою первую зарплату в отделе.
— Проголодался? — позвал он, указывая на диван.
Гнездо из частично разорванных одеял, примостившееся на подушках, дернулось, но ничего не ответило. Серо-зеленая рука с узловатыми суставами вытянулась вперед, подсвеченная телевизором, и молча поманила к себе. Ладонь была в два раза шире, чем у Гримсби, но пальцы были почти в два раза длиннее.
Гримсби вздохнул.
— Вудж, ты же знаешь, что можешь встать и взять одну из них, когда захочешь, верно?
Вудж только снова поманил его, на этот раз повернувшись к нему лицом настолько, что Гримсби смог разглядеть желтые глаза с горизонтальными, почти козлиными зрачками,
Гримсби вздохнул и шагнул к нему в темноте, но его лодыжка внезапно зацепилась за какую-то натянутую веревку, подвешенную прямо над землей. Он дико замахал руками, пытаясь восстановить равновесие, но страховочный трос зацепился за язычок его ботинка, и он быстро упал лицом на землю.
Однако, когда он попытался удержаться на ногах, то обнаружил, что деревянные полы покрыты каким-то маслом, и его ладони выскользнули из-под него, отчего он ударился головой о половицы.
Какое-то время он лежал неподвижно, почти ничего не слыша, кроме собственных стонов и звона в ушах, но когда они стихли, он начал слышать квакающее хихиканье Вуджа, похожее на хихиканье почти созревшей лягушки-быка.
— Полуволшебник должен смотреть, куда ступает — сказал Вудж.
Гримсби с трудом приподнялся, чтобы сесть, свирепо глядя на Вуджа из-под пульсирующей шишки, которая уже набухала у него на лбу.
— Клянусь, Вудж. Эти шутки надоедают. Я мог получить сотрясение мозга!
— Вудж понятия не имеет, о чем говорит полукровка. Он протянул руку — Сыроежки, пожалуйста.
Гримсби неуверенно поднялся на ноги, подогнув колени, чтобы сохранить равновесие, как олененок.
— Как так получилось, что я теперь Аудитор и все еще наполовину волшебник? Это должно было сделать меня по крайней мере настоящим колдуном.
Вудж пренебрежительно махнул рукой.
— Другие колдуны два раза крупнее.
Гримсби сдержался от кислого ответа.
— Я серьезно, Вудж, больше никаких шуток. Я. — Он оглянулся на линию маршрута — Это мои шнурки?
Фыркнул Вудж, сверкнув глазами из-под груды одеял.
Гримсби почувствовал, как его руки крепко сжали упаковку с раменом, и лапша хрустнула в его руках. Он попытался сделать глубокий, успокаивающий вдох, как обычно делал, когда Вудж плохо себя вел, но после катастрофической встречи с Мэйфлауэром у него уже было слишком тесно в груди, чтобы дышать.
Он почувствовал, как по его покрытой шрамами руке побежали искры, но быстро вспомнил о масле, в котором стоял, и заставил себя сбавить обороты. Это было все равно что пытаться одной рукой столкнуть пляжный мяч под воду, но ему это удалось благодаря тренированному усилию.
Он сбросил промасленные ботинки и прошлепал на кухню, чтобы вымыть руки. Горячая вода обожгла его шрамы и впилась в полумесяцы, которые ногти впились в здоровую ладонь.
Он впился взглядом в Вуджа, чувствуя, как гнев сжимает ему горло и язык, но тут ему вспомнились слова Мэйфлауэра.
Ты получил, что хотел, Гримсби. Не всем остальным так повезло.
Охотник, вероятно, не знал этого, но в его словах, возможно, было больше правды, чем он предполагал.
Гримсби схватил наполовину смятую упаковку рамена и осторожно подошел к дивану, высматривая, не приготовил ли Вудж еще каких-нибудь сюрпризов. Он ничего такого не увидел, но это заставило его нервничать еще больше.
— Вудж — сказал он, устраиваясь на той небольшой части дивана, которая не была завалена одеялами или обертками от рамена — Ты уже несколько месяцев почти не встаешь с этого дивана.