Прощай, Бобров
Шрифт:
– Спокойной ночи, папа.
Она подошла к отцу и поцеловала его. Он уже уходил, когда она вслед почти прошептала:
– Ты никогда нам не рассказывал про этот крест, папа. Я…я теперь знаю, откуда он у тебя на груди.
Александр Николаевич повернулся к дочери, улыбнулся и сказал:
– Иди спать, Машенька. Уже поздно.
Северцев проводил Боброва и быстро вернулся в дом. Мария сидела в комнате, у окна, спиной к нему.
– Я проводил Всеволода Константиновича, Маша. Он сказал, что позвонит, как только доберётся
Она не ответила и даже не повернулась. Северцев немного замешкался, неловко закашлял и тихо спросил:
– Это он, Маша?
– Да, Сергей.
– Я хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя. Лучше тебя нет никого на свете. Я помню наш уговор, все, что я тебе обещал, остаётся в силе. Я приму любое твоё решение. Наверное, ты хочешь побыть одна…– не дожидаясь ответа, он быстро добавил, – спокойной ночи.
Как-то раз, Мария Александровна Боголюбова – преподаватель английского языка в старших классах средней школы задержалась дольше обычного. Бросив случайный взгляд на настенные часы в учительской, она начала торопливо собираться. Было около пяти часов вечера, но за окном уже наступали зимние сумерки. Она спустилась по лестнице к выходу и подошла к гардеробной. Гардеробщица, приветливо улыбаясь, протянула ей пальто.
– Задержались сегодня, Мария Александровна. Уже поздно и на улице совсем холодно. Вы так долго не задерживайтесь, вам же далеко добираться.
– Ничего. Я на машине, доберусь быстро, – сказала ей Мария, собираясь у зеркала.
– Ах да, я и забыла. Но всё равно будьте осторожны, улицы скользкие, как на катке. Да и темно уже совсем. В добрый час, Мария Александровна.
Мария благодарно улыбнулась, закивала головой и тут случайно увидела в зеркале чьё-то отображение. Она внимательно посмотрела. На неё пристально смотрело милое детское личико. Девочка улыбнулась ей, засмущалась и опустила глазки. Мария тоже улыбнулась ей, а потом медленно обернулась. Там, в глубине гардероба сидела девочка на мягком стуле и держала перед собой раскрытую книжку. Увидев, что Мария Александровна заметила её, она вежливо привстала и посмотрела ей прямо в глаза. Тогда Мария удивлённо спросила у гардеробщицы:
– А кто эта девочка и почему она в школе в такое позднее время?
– Это Анечка Северцева, – отозвалась сердобольная гардеробщица, – из первого класса. Она ждёт своего папу. К сожалению, ей часто приходится это делать.
– Ты ждёшь папу? – только сейчас Мария решила обратиться к девочке непосредственно.
– Да, – тихо ответила девочка, не отводя пристального взгляда.
– Хорошо. А где твоя мама? – продолжила Мария.
– А у нас нет мамы, – просто и легко начала рассказывать Аня – она уехала жить в другой город.
– Прости. Я не знала. Ну, а папа тогда где?
– На работе. Он всегда опаздывает. Папа у меня полицейский. Он бандитов ловит, – гордо ответила она и вдруг неожиданно спросила: – А вы учительница?
Ответить Мария не успела, она даже не заметила, как тихо подошла директриса.
– Добрый вечер, Мария Александровна,– директриса приветливо ей улыбнулась –
Она обняла девочку и принялась поправлять ей бант. Аня не по-детски вздохнула.
– Опять, Майя Григорьевна. Только вы его не ругайте, а то он вас уже боится. Я его подожду, ничего…он вот-вот придёт.
Женщины улыбнулись. И тут директрису словно осенило.
– Мария Александровна, вы ведь на машине? Не в службу, а в дружбу, отвезите, пожалуйста, девочку домой. Я ведь только из-за этого и спустилась, у меня там бумаг невпроворот. Это совсем недалеко отсюда.
– Конечно, Майя Григорьевна. Что, Анечка, поедешь со мной?
– Ага, – весело кивнула головой девочка, схватив ранец и пальто под мышки, побежала к выходу.
– Спасибо, Мария Александровна. Сто раз я просила Северцева не опаздывать, забирать девочку вовремя. Верите, я уже устала. Вот и сейчас, куда не звоню, его нигде нет. Анечка,– она бросила вслед бегущей девочке, – накинь пальто, простудишься. Мария Александровна отвезёт тебя домой, а папе передай, что я им недовольна, очень. Скажешь, Марии Александровне свой адрес, ты его не забыла?
– Нет, нет, – на ходу закричала девочка и, накинув пальто, выбежала на улицу. Марии оставалось только поспешить за ней.
Аня уже усаживалась на переднее сиденье. Пока прогревался двигатель, она успела потрогать все ручки, пройтись по панели управления, по замшевой обивке салона и разрисовать запотевшие стёкла.
– Всё, Анечка, поехали. Так, а теперь называй адрес.
– Даниловский проезд, дом номер четырнадцать, – выпалила Аня.
– Молодец, а номер квартиры помнишь?
– А там только одна квартира, наша. Там наш дом.
– Понятно. Так…Даниловский, Даниловский,…а это где, Анечка? Я ведь, к твоему сведению, человек в этом городе новый, я же не местная. Что-то знакомое, так подожди, а ориентиры там есть какие-нибудь?
– А что такое ориентиры?
– Ну, что-нибудь известное, какой-нибудь знак, памятник или театр, крупный общественный центр или универмаг…– начала объяснять Мария Александровна.
– Я поняла, прямо недалеко от нас есть женский монастырь и церковь, очень старая и красивая. И ещё, прямо около нашего дома большой и красивый парк. Там есть памятник трём солдатам.
– Вот видишь как хорошо, вот и нашли мы кучу ориентиров. Теперь я знаю, куда нам надо ехать. Анечка, а тебе нравится учиться в школе?
– Не очень…– медленно протянула Аня. – Но только вы никому не говорите, хорошо.
– Не очень!? – удивлённо повторила Мария.– Что ж, во – всяком случае, ты сказала честно. А какие у тебя отметки?
Аня вздохнула и Мария поняла, что этот разговор ей неприятен.
– У меня есть тройки, Мария Александровна. И наша учительница Валерия Николаевна всегда из-за этого ругается с папой, как будто это папа их получает. Но я обязательно их исправлю…потом, папа очень сильно расстраивается, ругается, нервничает…