Прощай, Бобров
Шрифт:
– Боброва? – переспросил доктор.– Это, какого Боброва? Не того ли, который с Машей сидит?
– Наконец – то, вспомнил. Да, его. Который сидит рядом с нашей дочерью!
– За что? – это известие действительно заинтересовало доктора, потому что он сразу почувствовал, что здесь замешана его дочь.
– Он при всех, при всей школе, во время большой перемены,– словно смакуя каждое слово, рассказывала Александра Николаевна, – избил,…зверски избил Аркадия Сафонова. Сбил его с ног ударом кулака как заправский боксёр. Бедный
– Нехорошие новости, – согласился доктор – но неужели он так вот, взял и избил? Зверски, просто так, во время перемены?
– Да, представь себе! Вот так! Сафонов гулял во дворе, готовился к уроку во время большой перемены, а Бобров подошёл к нему и избил. Да, зверски избил. Ты, я вижу, даже сейчас собираешься его защищать?
– Защищать? Кого? Боброва? С какой стати, успокойся и не приписывай мне функций миротворца. Просто я думаю, что молодёжь сама могла бы решать свои проблемы.
– Она и решает, таким вот методом, при полном попустительстве педагогов. Завтра в ход пойдут ножи, кастеты, пистолеты,…что там ещё у них бывает?
– Да, с тобой трудно не согласиться. А причём тут Леонид Аркадьевич, я лично сомневаюсь в наличии у него педагогических способностей. Да и в попечительском совете он не один, если мне не изменяет память там ещё девять человек и один из членов этого совета сидит, кстати, прямо перед тобой. И такие вопросы, такие серьёзные вопросы, как мне известно, решаются всем составом попечительского совета.
– Я тебя не понимаю!? – Александра Николаевна не скрывала своего возмущения позицией супруга.– Этот Бобров настоящий бандит, я тебе давно это говорила. Помнишь, когда его только пересадили к Маше год тому назад. Забыл? Ты меня отговаривал идти к Юлии Петровне. Теперь видишь, чем всё это кончилось.
– Немедленно прекрати! Мне не нравится это слово. Нельзя называть пятнадцатилетнего парня бандитом, тем более, не имея никаких оснований. Насколько я понимаю, собрание и собирают для того, чтобы разобраться. Если бы Бобров зверски, как ты говоришь, избил бы сыночка Леонида Аркадьевича, то, наверное, он сейчас бы дожидался не решения общего школьного собрания, а сидел бы в милиции и давал показания следователю из отдела для несовершеннолетних.
– Ты всегда его защищал! Ты, твоя дочь и твоя Юлия Петровна! Вот вы и доигрались! И я не удивлюсь, если его попрут из школы, а через некоторое время он окажется там, где и должен быть. В детской исправительной колонии! Там кулаками не размашешься!
– Хорошо, успокойся. Спорить с тобой я не намерен. Меня только интересует, что в этой истории связано с Машей?
– Ты необычайно проницателен, наконец-то и ты это заметил. Она закрылась у себя в комнате и льёт слёзы по этому хулигану
– Может быть, я поговорю с ней, как ты думаешь? Может быть, ей нужна моя помощь? Просто, боюсь показаться навязчивым.
– Не знаю, Шурик. Со мной говорить она не захотела, – раздражительно бросила ему Александра Николаевна. – Попробуй, может быть с тобой захочет. Впрочем, с тобой поговорить, она, конечно, захочет.
– Смотря, о чём ты хотела с ней говорить и как. Ладно, успокойся. Я сейчас, Шура.
Он поднялся к комнате дочери, тихо постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, медленно приоткрыл её. В комнате было темно.
– Маша? Ты не спишь? – спросил он.
– Нет, папа, – тихо ответила дочь.
– Тогда я войду?
– Конечно. Я сейчас встану.– Она легко вскочила с дивана и включила свет.– Прости, папа, я немного задремала.
– А почему ты такая грустная? Ты ничего мне не расскажешь? Я люблю тебя и всегда готов помочь. Ну, давай выкладывай, что там у вас случилось.
Маша не выдержала, села на стул, тихо заплакала и сквозь слёзы сказала:
– Из-за меня…из-за меня, Севу Боброва выгонят со школы…
– Ну, ну…не плачь, вытри слёзы и рассказывай. Ещё не вечер.
– Бобров! Бобров! – Сева давно уже слышал, как надрывался бежавший за ним его сокурсник Игорь Разумовский. Но он даже не подавал виду, что слышит.
– Бобров! Ты что, оглох?! – Разумовский обогнал его и выскочил навстречу.– Ты что, не слышишь, как я надрываюсь!? Пожалел бы меня, что ли. Ноги отваливаются.
– Нет, я не оглох. Именно поэтому я бы не рекомендовал тебе орать на весь институт. Ну, говори, ясный сокол, что случилось? Ты чуть было не взлетел от такого разбега.
Сева остановился, посмотрел на часы, давая понять другу, что опаздывает.
– Ладно, Бобров, спишем твою невежливость на крестьянское происхождение. Ты куда собрался? На тренировку?
– Ты невероятно догадлив, – Сева тряхнул спортивной сумкой. – А куда ещё с этим.
– Ладно, не дуйся – лопнешь. А у меня сюрприз. Ты часам к восьми освободишься?
– Предположим, я освобожусь к половине восьмого. Если повезёт, конечно.
– Да хватит тебе, предположим, не рекомендовал бы. Уймись, Бобров и будь проще. А то я сам обижусь и перестану тебя уговаривать, потом будешь локти кусать.
– Слушай, Игорь, ты бы без предисловий. Я действительно тороплюсь на тренировку.
– У меня к тебе потрясающее предложение по поводу сегодняшнего вечера. Меня сегодня пригласили на вечеринку. С едой, выпивкой, танцами и прочими кусочками счастья.