Прощай, Бобров
Шрифт:
– Так создайте побыстрее эту чёртову комиссию, – не выдержал полковник.
– Это долгий бюрократический процесс, полковник. Необходимо обследование жилищных условий, проверка автобиографических данных, медицинское заключение, психологические тесты…и потом, нужны два поручительства от очень серьёзных, уважаемых и известных в городе людей…поверьте, я искренне хочу помочь, но закон есть закон! Конечно, пансионат не самое идеальное место, но согласитесь, надёжное. Уход и безопасность там гарантированны.
– Послушайте, инспектор, а вот эти поручительства, – тихо начала Мария, – они могут в какой-то степени решить
– В какой-то степени, да,– немного подумав, ответил инспектор, – но это должны быть гарантии, простите, ваших моральных качеств, материальных возможностей.
– Виктор Степанович, – вдруг спросила директриса, словно поняв идею Марии, – скажите, а поручительство педагога с тридцатилетним стажем, директора школы, заслуженного учителя России может удовлетворить комиссию?
– Я думаю, что да, – уверенно ответил инспектор, понимая, куда клонит директриса.
– Что ж, вот вам и первое поручительство. Я очень хорошо знаю Марию Александровну, это ответственный человек, добрая и милая женщина. В школе её очень любят, репутация её незапятнанна, авторитет необычайно высок. К вышесказанному можно только добавить, что материально она независима и у неё хорошие жилищные условия. Этого достаточно, я могу всё сказанное подготовить в письменном виде немедленно.
Мария сидела, опустив голову вниз. Краска залила её лицо, она не знала как вести себя.
– Не смущайтесь, Мария Александровна, – продолжала директриса, – я рада, что у меня нашёлся повод сказать вам об этом. Вас любят в школе. Ну, Виктор Степанович, будем ходатайствовать, и собирать комиссию?
– А что, Майя Григорьевна, это идея, – задумался инспектор, – при наличии доброй воли комиссию можно собрать сегодня. День только начался. Но нужен ещё один гарант.
– Я подойду, инспектор?– неуверенно начал полковник.
– Но полковник, комиссии нужны будут…
– Вот, – полковник вытащил пистолет и положил его на стол, – здесь гарантия, прочитайте.
Инспектор неуверенно взял оружие в руки. На тёмно-коричневой рукоятке золотом было выгравировано «Герою России капитану Воронову И.Л. За храбрость. Президент России».
– С той поры этот капитан стал полковником, этого достаточно или надо ещё что-то?
– Я думаю, что этого достаточно. Я рад, что всё так удачно сложилось, – подвёл итог инспектор, – и я внесу свой вклад, постараюсь сегодня же подготовить все бумаги для комиссии. Мария Александровна, вам придётся поехать со мной. Майя Григорьевна, Валерия Николаевна, разрешите откланяться. Полковник?
– Поехали, Виктор Степанович. Мы сделали своё дело. Я думаю, что девочке надо будет сказать, что папа срочно отправился в командировку, это уже как вы решите, Майя Григорьевна. Ну, я рад, что всё так благополучно разрешилось. Мне надо ехать, если возникнут какие-либо проблемы, мой телефон здесь,– он передал Марии плотный кусок картона. – До свидания и желаю удачи всем. Приятно, когда сложные дела разрешаются так благополучно. Приятно, что в нашей стране так много добрых и отзывчивых людей.
Так вот Аня Северцева неожиданно для себя и, конечно, для Марии стала жить у неё. Директриса долго и обстоятельно объясняла ей про то, что такое командировка и почему папа должен был срочно уехать. Девочка заскучала, но когда ей объявили, что она всё это время поживёт у Марии Александровны,
Но время летит и иногда гораздо быстрее, чем того хотелось бы. Так прошли эти два месяца, дела у Северцева пошли на поправку, а ещё дней через десять его выписали из клиники.
В тот день Мария сидела в учительской и разбирала письменные работы своих учеников. В учительской скрипнула дверь и показалась голова дежурной.
– Мария Александровна, там вас внизу спрашивают. Кажется, кто-то из родителей. Вы спуститесь?
Мария спустилась вниз по большой школьной лестнице. В школе шли уроки, и её шаги глухим эхом отдавались в тишине. Внизу стоял отец Ани. Она узнала Северцева сразу, хотя и видела всего один только раз, да и то мельком в полутьме лестничной площадки. Больше она узнала его по фотографиям, которые ей показывала Аня и по её рассказам. Честно говоря, она с трудом представляла себе этот день, когда ей всё же рано или поздно придётся расстаться с девочкой. Она очень привязалась к ней. Но этот день настал, и тут уже ничего нельзя было сделать.
– Здравствуйте, Мария Александровна.
– Это вы, Северцев. Здравствуйте, и поздравляю вас с выздоровлением.
– Спасибо. Я всё знаю, и у меня даже нет слов. Я даже не знаю, как мне вас благодарить и смогу ли я когда – нибудь сделать это.
– Пустое. Мне очень нравится Анечка, очень способная девочка и очень хорошая. Больших хлопот она мне не причиняла. Вам надо подумать о ней. Это очень важно. Особенно сейчас. Детям трудно разобраться в проблемах взрослых. Подумайте об этом, Северцев.
– Меня зовут Сергей, – представился Северцев, – Сергей Владимирович.
– Да, конечно, – немного смутилась Мария. – Вы пришли за Аней?
– Да,– он кивнул головой, – я уже был дома, всё привёл в порядок. Я так давно её не видел, верите, сердце разрывается. Мне хотелось бы…
– Конечно, – перебила она его, – Анна тоже очень скучала без вас.
– Правда? – радостно спросил он. – Я уже испугался, а вдруг она меня забыла.
– Она вас очень любит и гордится вами, как же она вас забудет. Я понимаю, Сергей Владимирович, что у вас сложная и непростая работа. Она отнимает много времени. Но ребёнку, особенно маленькой девочке растущей без матери, необходимо внимание. Много внимания. Ей нужна забота, любовь, если хотите,…но не в абстрактном понимании этих слов, а повседневная, реальная. Ей надо, чтобы её любили, гладили по головке, рассказывали разные истории, стирали для неё, кормили её, делали с ней уроки. Вы понимаете меня, Сергей Владимирович? У вас что, совсем нет родственников, какой-нибудь тёти или бабушки? Тогда поищите добрую няню, в конце – концов, женитесь…что ли. В принципе, это не моё дело и, вероятно, я плохой советчик.