Проповедник
Шрифт:
Бар! Бенни! Джаред!
Смутные образы и ощущения того, что произошло, обрушиваются непрерывным потоком на моё сознание. В панике мои глаза прочёсывают обстановку в поисках подсказок. У меня кружится голова.
Куда они меня привезли?
Вдруг я замечаю торопливое движение. Блондинка пересекает комнату стремительной походкой.
— Какая стерва! — яростно восклицает её подруга.
— Мелиссандра! — ругает её та, что меня осматривает.
— Что, это правда! Эта гадюка готова на всё, чтобы завоевать расположение Фентона, — отвечает
Фентон?! Как это возможно?! Я брежу?! Могло ли нападение вызвать повреждения мозга?
Накрытая лёгкой простынёй, мой живот стянут толстым бинтом с тошнотворным запахом.
Куда делась моя одежда?!
Мысленно проверяю, цела ли я, шевеля пальцами рук и ног. Это пытка, но всё работает. Мой язык ватный, а рот сухой.
— Что я здесь делаю? — удаётся мне выговорить, касаясь своей ноющей челюсти.
Моё лицо опухшее и избитое. Я корчусь. В тот же момент, не ответив на мой вопрос, в идеальной синхронности они отходят в сторону и говорят шёпотом. В полуобморочном состоянии, я не различаю их слов, но по тому, как они на меня косятся, догадываюсь, что я — тема разговора. Вдруг дверь открывается. Девушки прекращают свои перешёптывания и рассеиваются. Кто-то входит в просторное помещение.
— Как она? — спрашивает суровый баритон, обращаясь к девушке с длинными чёрными волосами.
— Молочко мака больше не действует. Она ещё в замешательстве и только что очнулась.
С кровати я различаю парня в профиль, довольно внушительного.
— Потрясающе. Ты сумела взять себя в руки и сыграть отведённую тебе роль, — льстит он ей слащавым тоном, обнимая с нежностью, прежде чем поцеловать её в лоб целомудренным поцелуем.
Рыжая, наблюдающая сцену, принимает убийственное выражение лица.
— Идите немного отдохнуть, — советует он им.
Рыжая уходит молча.
— Я могу остаться, если хочешь, — настаивает брюнетка.
— Нет. Я скоро присоединюсь к тебе.
Её лицо озаряется, затем она с обожанием целует тыльную сторону его руки, прежде чем покинуть помещение, бросив на меня злобный взгляд. Я наблюдаю за ними, не понимая происходящего, когда он наконец переводит внимание на меня. Время замирает. Мужская особь, приближающаяся, в полурасстёгнутой рубашке, и возвышающаяся передо мной в сиянии рельефных мышц и плоти, воплощает самую совершенную совершенность мужского рода. Его харизма насыщает всё помещение. Его каштановые волосы, немного слишком длинные, слегка растрёпаны, но без манерности. Его выдающиеся скулы, подёрнутые лёгкой щетиной, и мощная челюсть придают ему образ крутого парня.
— Кто вы? — спрашиваю я.
С триумфальной улыбкой он оглядывает меня с ног до головы.
— Меня зовут Фентон Граам. А тебя?
Так это он.
Эта статность. Знакомое чувство беспокоит меня. Я не задерживаюсь на этом ощущении дежавю или странности ситуации. Кристально-голубой цвет его радужек под тёмными густыми бровями одновременно смущает и гипнотизирует.
— Мэри, — бормочу я наполовину под кайфом.
— Мэри, — повторяет
Мимоходом в его зрачках вспыхивает озорная искорка.
— Фамилия?
Выдать ему вымышленную было бы чревато. Если он займётся проверкой, мне крышка. Заблудившаяся девушка без документов — идеальное прикрытие.
— Это так важно? — отвечаю я, играя свою роль.
После короткой паузы он продолжает, уклоняясь от моего ответа:
— Ты у меня дома, в безопасности. Я нашёл тебя полумёртвой в переулке возле бара Сэма. Ты была без сознания несколько часов. Какое счастье, что я тебя обнаружил, — объясняет он мне, беря стакан с прикроватного столика.
Какая ирония судьбы. Он, мой спаситель?
Он устраивается рядом со мной и подносит сосуд к моим губам. Я замечаю, что тыльная сторона его руки и фаланги пальцев татуированы различными религиозными символами, включая трикветр.
— А если бы ты рассказала мне, что с тобой случилось? — допрашивает он, предлагая мне попить.
— Неудачная встреча, — ворчу я.
Мои измученные конечности медленно приподнимаются едва на сантиметр, я стискиваю зубы и, мучимая жаждой, делаю маленький глоток.
— Какая идея разгуливать по бару, полному пьяниц, с наступлением ночи, — читает мне нотации, пока я пью.
— Бррр... Это отвратительно, — морщусь я, откидываясь на подушки, тяжело дыша от усилия.
— Но эффективно, — смеётся он.
Внезапно его большой палец проводит по моей нижней губе в бесцеремонной и собственнической манере. Моё дыхание застревает в горле. Пульс ускоряется, пока он собирает сок и на мгновение подносит его ко рту.
Я отрежу ему яйца! Какое право он имеет меня трогать?!
— Это поможет тебе переносить боль, — говорит он мне, его зрачки прикованы к моим.
Мои веки весят тонну, но я не отвожу взгляда и смотрю на него с выражением «лапы прочь, ублюдок».
Внезапно его указательный и средний пальцы без всякой деликатности хватают мой подбородок. Ободранная заживо, я издаю шипение. Он опасно наклоняется.
— Проблема? — требует он твёрдым тоном в сантиметре от моего лица.
Удивлённая переменами в его настроении, я задерживаю дыхание. Я улавливаю в нём ауру могущества, животной жестокости, которую ни одно слово не сможет полностью скрыть. Несмотря на опасения и тревогу, сжимающие мне живот, я продолжаю смело смотреть на него, с ненавистью. Нельзя позволить ему получить удовлетворение от моей покорности так легко.
— Да! Не трогай меня больше, — скриплю я, отталкивая его руку той малостью сил, что у меня осталась.
Странное выражение появляется на его лице. Он выпрямляется.
— Следи за языком. Может случиться так, что в ближайшем будущем ты пожалеешь об этом, — предупреждает он с оттенком цинизма.
На его лице появляется нездоровая улыбка, которая, странным образом, интригует меня. Смущённая и истощённая, я в конце концов закрываю глаза, чтобы прогнать это странное впечатление.
Акт 3. Лень